Любовь по предсказанию - Дарья Урбанская

А Дельфинова тем временем хихикнула и отвернулась обратно к недоделанным бутербродам:

– Ну не совсем уж, что придет в голову. Вначале я готовилась, но каждый раз что-то шло не так. Слова как будто без моего участия зарождались в голове, чистое вдохновение! Если бы это не я собственными руками заварила всю кашу, впору было бы поверить в какую-то мистику. Забавно, да?

– Забавно, по-другому и не скажешь, – медленно произнёс Катракис, а затем добавил на русском: – Охренеть, как забавно…

Некоторое время он сидел, отрешенно уставившись в окно, но потом, словно приняв какое-то решение, вздохнул и пробормотал еле слышно:

– Whatever happens, happens for the best…[3]

– Что? – переспросила Алина.

– Я говорю, что там насчёт кофе? – И он обворожительно улыбнулся.

А на следующий день Пол привёз и установил на вентиляционный канал новую решетку с вытяжкой, и за ровным жужжанием вентилятора голоса соседей превратились в неразборчивое бормотание. И то, если прислушиваться.

А прислушиваться к голосам в ванной Алине теперь стало некогда.

39. Эпилог. Не путать с эпитафией

Первыми феминистками, причем крайне радикального толка, были амазонки, произошедшие от неожиданного союза Ареса, бога войны, и Гармонии, богини согласия и счастливого брака. Вспыльчивые и нетерпимые, амазонки подчинялись лишь своей царице и в любой момент готовы были вскочить в седло и нестись в бой. Жили они без мужей, но размножались отнюдь не почкованием. Время от времени воительницам дозволялось возлечь с мужчинами других народов. Родившихся дочерей оставляли для пополнения собственных рядов, а мальчиков отсылали отцам (по другой версии – убивали, но будем верить в лучшее). Минусы у столь привольного существования, впрочем, тоже имелись, и весьма болезненные – девочкам еще в детстве прижигали правую грудь для удобства стрельбы из лука.

Полгода спустя

– Как ты думаешь, взять с собой фен?

Алина в задумчивости стояла возле кровати и разглядывала чемодан, лежащий перед ней, словно расколотый на две половинки кокос. Кокос, битком набитый одеждой. На приплюснутой вершине, образованной шифоновым сарафаном и купальником, лежал только что упомянутый агрегат.

– Конечно, бери! – раздался голос из кухни, где Пол как раз мыл посуду. – Откуда у моих родителей фен! Они же в пещере живут, там и электричества-то нет!

Дельфинова подозрительно прищурилась, но фен всё же выложила и попыталась застегнуть чемодан. Получалось не очень, хотя она навалилась на него сверху, вкладывая в это действие всю свою бурную радость от предстоящего отпуска.

Долгожданные каникулы были настоящим глотком свежего воздуха. Алина рассчитывала взять пару недель отдыха спустя полгода работы в академии, но, когда подошел срок – как раз под Новый год – её начальник, смазливый гад Зайцев, внезапно – для всех, кроме Дельфиновой – получил повышение и перевёлся в ректорат. А точнее сначала попытался Алину подставить, затем взял внеплановый отпуск, а уж из отпуска вышел на работу уже на новую должность и даже в другое здание. Ходили слухи, что карьера его неожиданно поползла в гору не просто так. Вроде бы он приударил за дочкой проректора по учебной части. Алина подробностей не знала, но не удивилась бы, окажись это правдой. Уже успела познакомиться с низкопробными методами Андрея Евгеньевича.

Сначала от этой новости у Дельфиновой все внутри всколыхнулось от злости и обиды! Этому подлецу и мерзавцу – и повышение?! После того, как он её незаслуженно обвинил в фальсификации чужой подписи, пытаясь избавиться от невольного свидетеля своей очередной интрижки? Где же вселенская справедливость? Но затем она немного остыла, поразмыслила и поняла, что все к лучшему. Пусть и дальше строит карьеру, скатертью дорожка! Главное, что не за её счёт и не в соседнем кабинете! Тем более, что куда бы он ни перевелся, за ним будет тянуться шлейф сплетен о его истинной натуре. Женский коллектив – это страшная сила!

А потом случилось кое-что удивительное. Как ни в чем не бывало Горгона вызвала Алину к себе и, великодушно улыбаясь со своего дьявольского трона, предложила ей временно исполнять обязанности начальника магистратуры. Исполнять вполне официально, с повышением зарплаты и записью в трудовой. Это было приятно, потому что неофициально Дельфинова и так все делала сама и забесплатно. Но как известно, нет ничего более постоянного, чем временное. Нового сотрудника на должность Зайцева оказалось найти не так-то просто в силу специфики работы. А Алина справлялась неплохо, даже с бухгалтерией нашла общий язык. Так что исполнение обязанностей затянулось на полгода и отодвинуло долгожданный отпуск до лета.

– Ты помнишь, что скоро приедет Элена?

Пол заглянул в комнату и застал Дельфинову верхом на сопротивляющемся чемодане, словно ковбоя во время родео. Она от смущения замерла, представив, как глупо выглядит со стороны. Амазонка недоделанная… Хорошо хоть обе груди на месте! А потом забыла про смущение, залюбовавшись, как живописно смотрится на сероглазом красавчике-греке ее фартук, особенно учитывая, что под фартуком одежды было по минимуму. Очень соблазнительно!

– Детка? Ты меня слышишь? – судя по ухмылке, Пол догадался, в каком направлении потекли её мысли и пощелкал пальцами. – Элена. Театр. Время.

Алина встрепенулась и, взглянув на часы, бросила попытки застегнуть чемодан.

– Поможешь? Мне и правда пора собираться! – И она умчалась в ванную наводить марафет.

Билеты в Мариинку в этот раз снова купила Ерофеева, причем не абы на что, а на «Электру» Штрауса. Ехидно ухмыляясь, она уверяла подругу, что раз уж у неё в жизни начался греческий период, то нужно соответствовать.

– Что ж мне теперь, каждый день греческий салат запивать метаксой и декламировать Еврипида? – возмущалась Дельфинова.

– Точно, – невозмутимо кивала Ленка, – и сиртаки заодно танцевать научись. Вдруг пригодится, станцуешь на вашей свадьбе.

Ни о какой свадьбе, конечно, речи пока не шло, но это не мешало Ерофеевой выбирать платье, которое она на неё наденет. Катракис ей сразу понравился, еще заочно, когда Алина про него только рассказывала. А уж когда они познакомились, то Ленка и вовсе пришла в восторг по поводу устроившейся личной жизни своей подруги. Тем более Пол всегда называл её на греческий манер – Элена, даже когда говорил по-русски. Ерофеева от этого млела и каждый божий день твердила бывшей одногруппнице:

– Обалденный мужик, Алин! Точно тебе говорю, хватай этот греческий пирожок горяченьким! Ничего из себя феминистку строить.

Дельфинова отмахивалась, но в глубине души считала точно так же. По поводу обалденности Пола. А вот хватать никого не спешила, не в её характере было навязываться. Да и потом, она