Проповедник - Мила-Ха

Потерявшись в размышлениях, мои глаза скользят по каллиграфическим надписям на его боку, затем по его длинному члену, который он ласкает, ловко вращая бёдрами. Я замечаю его мужские бёдра, тонко очерченные. Чёртовски сексуально. На мгновение я представляю свой язык, скользящий по изысканному пространству в углублении его подвздошной кости.

Как я могу думать о таком?!

Мои порочные мысли мучают меня. Я отрываю глаза от него и смотрю в сторону с пренебрежительным выражением.

— Смотри на меня, — рычит он, продолжая грубо ласкать себя.

Я игнорирую его. Внезапно его гнев обвивается вокруг моей трахеи, лишая меня кислорода. В панике я извиваюсь. Он сжимает сильнее. Я больше не могу дышать. Мои ногти впиваются в путы.

— Я сказал: смотри на меня!! — шипит он в ярости.

Я повинуюсь, широко раскрыв глаза от изумления. Ярость и жажда убийства, сверкающие в его, пугающи и реальны.

— Выбери следовать за мной, Мэри. «Какова бы ни была твоя собственная вера, именно в моей ты будешь крещён».

Моё горло в огне. Воздух постепенно покидает мои лёгкие.

— Верь в меня! В единение греха и плоти, — проповедует он, ускоряя ритм кисти.

У меня кружится голова. Пелена затуманивает зрение. Мои глаза закатываются.

— О, нет. Оставайся со мной, — одёргивает он меня, ослабляя хватку на шее достаточно, чтобы я не потеряла сознание. — Было бы жаль, если бы ты пропустила грандиозный финал, — задыхается он.

Отчуждённый, смесь желания и агрессии преображает его черты во что-то дикое и животное. Внезапно давление на мою трахею ослабевает. Прежде чем сделать следующий вдох, тепло его семени изливается на мою плоть. Его оргазм заставляет его реветь.

— Молись, Мэри! Давай! Молись!!! — рычит он победоносно хриплым тоном, в то время как я громко кашляю.

Он ни на секунду не прерывает зрительный контакт. Его хватка на стволе замедляется, и его грудь тяжело выдыхает.

— Иезавель, я крещу тебя во имя моё.

Его голос — зловещий шёпот надо мной. С восхищением он намазывает свою сперму на моё тело торжественно. Я содрогаюсь от удовольствия и отвращения. Он заливает мой пупок, мою грудь, которую щиплет, мою шею и, наконец, мой рот.

— «Вкусите, и увидите, как благ Господь». Псалмы 33:2.

Задыхаясь, покрытая стыдом, я плюю, тряся головой.

— «Ты теперь крещена»: я возрождаю тебя от семени моего и руки моей.

Измождённая, мои конечности дрожат.

— Отныне ты принадлежишь «Руке Божьей». Я отмечаю тебя спасением, чтобы мы были связаны вечно… отдай мне свои грехи.

— Я никогда не буду принадлежать тебе, — уверяю его я охрипшим голосом, с трудом сглатывая слюну.

Боль в моём пищеводе ужасна.

— О, ещё как. Это имя и этот миг навсегда останутся связью между нами. Связью, громко говорящей о том, что ты не хочешь признать. С этого момента ты моя навеки, Иезавель, — утверждает он довольный, покидая мою кровать.

Пусть идёт к чёрту! Я не буду раздувать его чёртово эго, признавая его правоту!

— Ты хорошо повеселился, так что отвяжи меня, — говорю я спокойным, контролируемым, почти скучающим тоном, не выдавая ничего из внутреннего хаоса, который я чувствую.

Он убирает свой член. Его кристальные глаза становятся твёрдыми и безжалостными.

— Тц-тц... не сейчас, — неодобрительно цокает он языком о нёбо.

Он не оставит меня так?!

Этот ублюдок отвечает на мой вопрос, поворачиваясь ко мне спиной и направляясь к выходу. Наполовину на пороге, он останавливается.

— Не беспокойся, я займусь тобой лично завтра утром.

На этом, он бросает мне последний взгляд, граничащий с маниакальным, прежде чем исчезнуть.

Акт 6. Чревоугодие

«Смотри́те же за собою, чтобы сердца ваши не отягчались объядением..., и чтобы день тот не постиг вас внезапно». (Евангелие от Луки, 21:34)

Глава 19

Фентон

Я захлопываю дверь и застёгиваю джинсы. Образы её связанного тела, распростёртого, полуобнажённого, покрытого моей спермой, бьют по моему мозгу.

Симпатичный способ завершить адский день.

Несмотря на это, нерешительный, я возвращаюсь в дом. Нянчиться, трахаться — это никогда не было моим коньком, всё это дерьмо, но с ней, чёрт возьми, я мог бы сыграть роль и развлекаться всю оставшуюся ночь. Я питаю к ней настоящую одержимость, нездоровую, опасную, лишённую всякой рациональности. Интенсивность её решительного характера действует на меня как наркотик. Я хочу утолить все свои низменные инстинкты, какими бы тёмными и извращёнными они ни были.

Моя власть над ней была в нескольких секундах от того, чтобы оборвать её жизнь. Её пульс яростно отбивал под кожей. Её кровь пульсировала в яремной вене, стремительно циркулируя между моих пальцев. Я хотел украсть её последний вздох, прежде чем вернуть её и начать снова и снова.

Этот вечер был лишь пробой. Она отдастся мне полностью, и я возьму её. Я отниму у неё всё, а затем потребую ещё больше.

Мои чувства вибрируют от странного возбуждения. Это тревожит. Она вселяет в меня капитуляцию, столь же сладкую, сколь и ядовитую. Зверь стонет и рычит:

«Остерегайся, она опасна».

Тьма — моя игровая площадка, у неё нет ни единого шанса.

***

Мэрисса

Лёжа на спине, я уставилась в потолок, делая глубокие вдохи. Мои запястья, всё ещё привязанные к кровати, причиняют мне страдания. Запачканная, я потею повсюду. Пряди волос прилипают к лицу и мешают мне. Пойманная в ловушку, это сводит меня с ума. Я сбрасываю их как могу локтем, затем пытаюсь обдумать ситуацию максимально спокойно и разумно. Фентон чрезвычайно опасен. Моя безопасность под угрозой, я чувствую это каждой клеткой своего тела. Единственное оставшееся решение простое:

Бежать.

Мой инстинкт говорит мне сбежать...

Сбежать от него.

И я никогда не игнорировала свою интуицию, моё существование, управляемое этим единственным импульсом, — вот что сохранило мне жизнь. Мне абсолютно необходимо убраться отсюда. От этого зависит моё психическое здоровье. В контакте с Фентоном я уже не совсем та. Невозможно подавить чувство тьмы, окутывающее моё существо, когда я рядом с ним. Контроль, который он осуществляет, оказывается слишком подавляющим. Быть в центре его внимания и его устройства сокрушает мой разум. Я разрываюсь между своим вожделением и собой. Извращённым и искажённым образом я жажду его интенсивно. Натянутая, как лук, пульсация в моих глубинах настолько сильна, что я чувствую её от кончиков пальцев до самых пальцев ног.

Я проклинаю свою тёмную сторону и свои пагубные мысли.

Со мной что-то не так. Моя сексуальность контролирует и манипулирует мной. Изоляция, сенсорная депривация. Это слишком. Сбитая с толку, мне