Проверка на прочность - Эль Кеннеди

в сторону, и Броди изо всех сил оттолкнулся коньком. Одним мощным движением завладел шайбой, обманным маневром обогнул соперника и сделал передачу Джонсу, который рванул вперед со скоростью ракеты.

Голоса на арене слились в далекий гул. Первая линия «Уорриорз» петляла между противниками, передавая шайбу то вперед, то назад с предельной точностью. Когда Броди подобрался к зоне команды Колорадо, казалось, весь каток съежился. Только подбадривающие крики и громкие ахи и охи толпы напоминали, что за стеной из оргстекла существует кто-то еще. Броди будто находился в крошечном мирке, сосредоточившись на единственной цели – забить гол.

Первый гол задавал тон матчу, все это знали.

Однако защитник противников не собирался уступать. Он рванул навстречу Броди, выдвинув перед собой клюшку и пытался прервать атаку. Броди тотчас передал шайбу назад, Уайатту, однако капитан не стал бить. Оттолкнув локтем какого-то колорадского тупаря, который вечно мешался ему на катке, Броди осознал, что Уайатт ведет шайбу обратно к нему, через лес ног и коньков. Она очутились у клюшки Броди, и на мгновение время остановилось.

Броди видел возможность, все ракурсы и положение вратаря.

Он размахнулся и мощным ударом послал шайбу вперед. Она просвистела по воздуху и влетела в сетку подобно снаряду. Вратарь спохватился, но было уже поздно.

Гол.

Стадион взорвался, зрители зашумели. Фанаты «Уорриорз» аплодировали и улюлюкали, местные болельщики разочарованно стонали и свистели. Броди даже не успел насладиться моментом, как тренер Грей объявил о замене линии, и хоккеист помчался обратно на скамейку «Уорриорз».

– Да ты, Крофт, просто гребаный зверь! – заорал Леви, хлопнув Броди по предплечью.

– Молодчина. – Тренер одобрительно кивнул и вернулся к игре.

Броди стукнулся кулаком кое с кем из парней, впитывая одобрительные возгласы, но упиваться моментом было некогда. Игра продолжилась – еще яростнее, чем прежде.

Он глотнул воды. Грудь тяжело вздымалась, сердце грохотало. Оставалось меньше минуты до следующей смены.

Игры в плей-офф всегда проходили чертовски насыщенно. Быстрее и точнее, чем обычно, и крайне напряженно. Темп задавался неумолимый. Шайба летала, словно молния, а от ударов трещали кости. Парни из Колорадо не собирались сдаваться, но Броди это было только на руку. Выход на лед становился проверкой на прочность, испытанием для силы воли.

Когда прозвучал сигнал, оповещающий о конце игры, «Уорриорз» обеспечили себе победу, а Броди показалось, что он побывал на войне. Выбраться невредимым не удалось – в третьем периоде его адски огрели клюшкой, из-за чего разболелось плечо. Тем не менее, следуя за товарищами по команде в раздевалку, Броди пребывал в эйфории.

– Вот как надо! – заорал Джонс, вскочив на скамейку. Ему не терпелось отпраздновать победу.

– Мы еще не прошли эту серию плей-офф, – вклинился Коди, парень из их команды. Лицо хоккеиста раскраснелось, глаза сверкали от удовольствия.

Верно. В следующий раз им предстояло играть дома, поэтому высоки были шансы завершить серию вничью. Это, разумеется, значило, что седьмая игра состоится в Колорадо, но, черт возьми, сначала надо было добраться до заветной цифры.

Броди направился в душ, а когда вернулся в раздевалку, проверил телефон. Он не смог сдержать улыбки, обнаружив сообщение от Хейден: девушка поздравляла его с победой.

Он мигом отправил ответ.

БРОДИ: Спасибо, профессор. Для меня это много значит.

Хейден начала печатать, и улыбка Броди стала еще шире.

ХЕЙДЕН: Я же просила не называть меня так!

БРОДИ: Почему? Это сексуально.

ХЕЙДЕН: С какой стати должность преподавателя сексуальна?

БРОДИ: Детка, любой парень хоть раз в жизни фантазировал о своей учительнице. Поверь мне, это сексуально.

ХЕЙДЕН: В таком случае, может, ты хочешь, чтобы я надела строгие брюки и блейзер на нашу завтрашнюю встречу?

БРОДИ: Да, черт возьми!

ХЕЙДЕН: И я завяжу волосы в тугой узел…

БРОДИ: Я на людях, прекрати меня заводить.

Он накинул строгий пиджак, который требовался на любых играх, кроме домашних, особенно в период плей-офф, а потом отправил очередное сообщение.

БРОДИ: Есть идеи насчет завтрашнего ужина? Могу купить что-нибудь навынос. Как тебе китайская кухня?

ХЕЙДЕН: Да, пожалуйста! Обязательно захвати баклажаны с брокколи и лапшу чоу мейн.

БРОДИ: Надеюсь, ты понимаешь, что тебя ждет еще один баклажанчик.

– Ты что, называешь свой член баклажаном? – раздался у него за спиной голос Джонса.

Броди выругался, осознав, что новичок прочитал сообщение через его плечо.

– Эй, это личное! – Он быстренько сунул телефон в карман.

– Кто такая Хейли? – напирал Джонс, расплывшись в улыбке.

Броди с трудом сдержал вздох облегчения, когда понял, что Джонс неправильно прочел имя.

– Тебя моя переписка не касается, – заявил он, показав сокоманднику средний палец.

Краем глаза Броди заметил, как Беккер покачал головой.

Джонс засмеялся.

– Чувак, до чего ты банальный!

– Что ж, ей нравится моя банальная задница. И эта женщина явно не такая, как те девицы, с которыми встречаешься ты: каждая наверняка мечтает поскорее тебя бросить.

Джонс удивленно заморгал.

– Погоди, в каком смысле «встречаешься»? А может, именно ты как раз и встречаешься? И с каких же пор, Крофт?

Гребаный ад. Зачем он вообще открыл рот.

К счастью, менеджер команды начал терять терпение и стал выгонять парней из раздевалки. Вылетали они только следующим утром, а пока автобус должен был доставить их в отель, где игрокам забронировали номера.

Броди в своем пробыл недолго. Сменил официальную одежду на джинсы с футболкой и проверил время. На часах – половина двенадцатого, он только что отыграл три напряженных периода в хоккейном матче, но усталости не чувствовал, поэтому написал Беккеру и попросил встретиться с ним в баре в лобби отеля, чтобы выпить.

Броди спустился первым и обнаружил, что в баре ни души, не считая одинокого посетителя.

Им оказался Крейг Уайатт.

Броди на мгновение замешкался. Минуло несколько недель с того дня, когда он застал Уайатта на арене, где тот перешептывался с Шейлой Хьюстон, однако никаких обвинений Броди пока ему не предъявил. В основном потому, что считал, что это не его дело.

Броди понимал, что, сунь кто-нибудь из товарищей по команде нос в его личную жизнь, он бы чертовски разозлился. Серьезно, кто он такой, черт возьми, чтобы требовать от Уайатта ответа или открыто осуждать его?

Ситуацию осложняли подозрения Броди насчет того, что Уайатт мог пообщаться с прессой. Он боялся, что капитан кое-что знал о взятках и об обвинениях в слитых играх. А еще больше