И даром не нужна - Елена Шторм

Поднимаю бокал с водой, хотя почти не пью. Даже если мы все пьём и едим из одних графинов и чаш, даже если Аштар говорил, что его не отравят — я не понимаю до конца, с чего он так уверен.

Он что-то скрывает от меня, да? Подозрения растут, и от них хуже.

Но мысли прерывают разговоры:

— Расскажи всё-таки, Аш. Как ты изменил её плетение? — император скорее требует, чем просит.

— По большому счёту, лишь аккуратно вливал в леди Катерину свою магию.

— Хочется объяснения получше. Ты мог бы повторить? С любой женщиной?

— Возможно, с той, что будет сильна и немного похожа на меня изначально. Дред, я же никогда не скрывал знаний, правда? Если скажешь — поделюсь с коллегиями: и с Мортвальдом, и с твоими друзьями.

Мортвальд благодарно салютует кубком.

Культисты, которые сидят по другую сторону стола, не салютуют ничем, просто смотрят на нас.

— Вам было страшно, леди? — спрашивает неожиданно один из них, как-то гипнотически на меня глядя! — Вы не боитесь, что ваше дитя сейчас несёт следы… изменённой магии?

Последнее он произносит жутковато. И с намёком… я даже не хочу думать, но всё-таки думаю о тьме.

Аштар кладёт руку на стол, и от пальцев отлетают искры. Я быстро накрываю эти пальцы своими:

— Немного боялась поначалу, конечно. Но его высочество отлично объясняет всё, что касается магии, вы знаете. Меня успокоили его слова.

— И всё же. То, что вы сразу зачали…

— Что тут сказать? Никто не думал, что всё случится так быстро!

По-моему, намёки, что мы лицезреем какую-то волю богов, судьбы и прочих высших сил, злят императора больше всего — так что его маг затыкается.

А дальше всё идёт не так уж плохо. Аштар всё-таки пускается в некоторые объяснения, чертит в воздухе знаки — и я никогда бы не подумала, что вот так местная знать представляет интересный светский разговор. Но им интересно! Может, потому что речь о ребёнке. О сильном продолжении рода, которое нужно любому дому. На принца смотрят, буквально раскрыв рты, с восторгом — и никто не обвиняет его во лжи!

Всё даже слишком хорошо.

Муж успевает пригласить на личные встречи нескольких лордов. Император не срывает наш план. Пока.

— Я дам своё благословение завтра, — роняет он наконец, хотя взгляд скорее обещает смерть и хаос.

Мы встаём из-за столов. Аштар поддерживает меня под руку. Затем ладонь ложится мне на спину, касается оголённой под лёгким платьем кожи…

Я замираю. Вообще, у него как-то слишком хорошо выходит! Он «ухаживает» за мной, совершенно не меняя манер — с опасным, иногда даже не слишком дружелюбным видом. И выглядит это естественно.

В коридоре я выдыхаю.

Мы бредём обратно по галерее — глядя на океан, слушая, как внизу хлещут о скалы волны. Над головой загораются первые звёзды, слегка успокаивая.

Зато в комнатах…

Муж закрывает двери и наблюдает, как я иду к креслу.

— Устала? — спрашивает вдруг.

— Да, — признаюсь. — Я прямо…

Прежде, чем успеваю закончить, он неожиданно подходит ко мне. Сильные руки берут и притягивают за талию.

— Иди сюда.

Что⁈

Мужская ладонь скользит по моей спине. Снова вжимается в голые лопатки. Словно пересчитывает позвонки, а потом ложится на шею сзади. Меня бросает в жар, из головы вылетают все связные мысли.

Да что вообще…?

Тогда я вскидываю голову. Ловлю взгляд мужа — одновременно тёмный и напряжённый. Чёрт возьми, он что-то почуял? За нами слежка?

В этот момент я понимаю, что не вижу духа в комнате.

Зато, возможно, тоже чувствую… что-то чужое.

Сердце ударяет о рёбра. Я гадаю, что он собирается делать! Но… не угадываю.

Вторая рука ложится мне на подбородок.

«Играй», шепчут его губы — а потом впиваются в мои.

* * *

Зачем?

Почему?

Я не…

Поцелуй начинается жёстко. Ужасно требовательно.

Мужские губы сминают меня. Жар с них льётся мне в рот, убеждая и заставляя раскрыться. Я теряюсь. Пытаюсь понять, что делать, но мыслей нет! И пути назад тоже нет — выясняю, когда всё-таки поддаюсь.

Немного. Поверив, что так… будет лучше?

В рот врывается свежесть мяты и пламя острого перца. Вместе с языком, который теперь зло расталкивает мои губы. Голова идёт кругом. Сердце превращается в молот — и растёт, и колотит так, что в груди больше ничему не остаётся места.

Меня покалывает от макушки до пят. Играть? Ответить? Откуда-то под пальцами оказывается ворот мужской рубашки. Пряди мягких как шёлк волос, в которых неожиданно приятно запутаться. И упругая кожа, уголок челюсти, мочка уха…

Аштар рычит, и поцелуй становится жадным до дрожи. Нежности нет и в помине — да наверное, она и раньше мне мерещилась! Или всё же остались её крохи — в движениях руки, обхватившей моё горло. Та словно пытается подчинить. Но шершавые пальцы гладят и ведут по коже…

Другая рука держит мою голову, совершенно не давая отстраниться, хотя я вроде бы слушаюсь! Глупость. Мне двадцать пять, я целовалась достаточно — но даже не знаю, с чем сравнить вот это, сейчас…

Наконец, на губах остаётся только горячее дыхание мужчины. Глаза его раскрываются прямо рядом с моими — и я вижу длинные ресницы и черноту зрачков.

Мысли кое-как возвращаются.

Какого… чёрта?

Нельзя было как-то… попроще⁈

Тем не менее, я не двигаюсь. С удивлением осознаю новые детали нашей позы: я прижата к мужскому телу, буквально впечатана в каменную грудь. Моя ладонь лежит на шее мужа сзади, а локоть удобно устроился на его плече.

Чувство незримой опасности остаётся.

Что происходит? На нас не нападут, не выскочат из шкафа наёмные убийцы⁈

— Аш, — рот снова вспыхивает как от перца, когда с губ слетает звук его сокращённого имени. — Мне страшно.

И это правда — я бы только высказать её хотела пожёстче!

Тёмные мужские глаза сужаются.

— Понимаю. — Рука снова собирает мои волосы. — Не бойся. Я не дам никому тронуть ни тебя, ни нашего ребёнка.

Играет. Хотя и словно пытается успокоить. А лучше бы что-то объяснил!

Пытаюсь высказать это яростным взглядом. В ответ сильная рука обхватывает меня за талию и тянет в кровать!

— Полежи со мной.

Полежать⁈

Сопротивляться глупо. Я задерживаю дыхание, стараясь успокоить молоток в груди — но кто-то словно проворачивает ключ и заводит колотушку сильнее! А мужчина легко утягивает меня на ложе, оказывается рядом. Рука обвивает плотнее. Я вспоминаю — как уже лежала под ней, в его объятьях, крепких как тиски. Только при первом знакомстве мне было неловко, а теперь…

Теперь