Владелец и собственность - Аннеке Джейкоб

— Я бы предпочёл заняться кое-чем наедине, — проворчал Терин. Но пошёл следом, не желая портить Мисеко веселье.

Визай послушно бежала рядом с Мисеко, ни на шаг не отставая. Мисеко не позволил Терину взять поводок.

— Когда всё закончится, мальчик, она твоя. Потерпи.

В Бюро регистрации прав их появление вызвало лёгкое замешательство. Терин был прав: никто больше не делал ничего подобного лично. Планшеты для подписи отпечатками, камеры для сканирования сетчатки были подключены к любому терминалу, передача зарегистрированной собственности происходила в электронном виде. Два сотрудника бюро как раз оформляли передачу прав на огромные корпорации или планеты, богатые рудой. Одна маленькая рабыня, какой бы дорогой она ни была, не тянула на их уровень. Мужчина у двери раздражённо поморщился, но его младший коллега, любитель животных, воспринял это как приятную передышку и уже предвкушал, как расскажет эту историю дома.

Он присел перед Визай на корточки, заворожённо гладя её длинные чёрные волосы.

— Она почти как человек! — выдохнул он. — Посмотри на эти глаза! Ну разве не прелесть?

Визай скромно опустила ресницы, но не отстранилась от его руки. Рука задержалась на её груди, он вопросительно взглянул на Мисеко. Тот кивнул.

— А эти странные припухлости, это нормально? — спросил он, осторожно трогая их. Визай чуть прогнулась в спине, подставляясь.

— Вполне нормально, хотя они бывают разных размеров и форм, — глаза Мисеко блестели.

Старший чиновник раздражённо кашлянул, и молодой человек выпрямился.

— Простая продажа? — спросил он.

— Нет, я продаю половину доли своему другу.

Мисеко ввёл данные о праве собственности в терминал. Транзакция началась. Терин перевёл деньги, все приложили пальцы к сканеру, и через пять минут всё было кончено.

Молодой человек ещё раз погладил существо, провожая их до двери. И внезапно вспомнил слухи, которые до него доходили, о владельцах женщин. Он густо покраснел. Секс с таким беспомощным созданием? Жестокое извращение. Но он всё ещё ощущал податливую, упругую плоть её грудей и какое-то смутное движение, которое не мог определить. Она что, прижималась к нему?

Он выглянул в окно. Двое мужчин уходили через двор. Поводок маленького существа теперь был в руке второго хозяина. Длинные волосы женщины развевались, закрывая округлые ягодицы. Покачивающиеся бёдра словно подмигивали ему.

Коллега громко высморкался, и мужчина вернулся к работе. Теперь он уже не был уверен, что расскажет эту историю дома.

—

Мисеко вёл аэромобиль. Терин сидел на пассажирском сиденье, а Визай — на полу между его ног. Терин крепко прижимал её голову к себе, нежно поглаживая её щеку внутренней стороной бедра, а лицом — своей промежностью. Поездка была долгой, и когда дразнящий контакт стал невыносим, Терин расстегнул брюки и погрузился в горячий рот, ждущий его.

Движение становилось всё интенсивнее. Мисеко, взглянув в зеркало, затемнил окна. Визай сосала умело, с изысканной интенсивностью и такими движениями языка, что Терин застонал. Он сдерживался, проверяя, сколько сможет вытерпеть. Подводное течение поднималось, стремясь вырваться, но он держался. Внезапный всплеск ощущений у основания члена застал его врасплох и перекинул через край. Горячая сладость прокатилась по телу, и он кончил, наполняя её рот так обильно, что она едва справлялась с потоком.

Мисеко, ухмыляясь, дал ему время прийти в себя, прежде чем заговорить. Визай свернулась калачиком на полу.

— Она коснулась тебя без разрешения.

Визай опустила голову и сжалась.

— Я рад, что она это сделала, — выдохнул Терин, не открывая глаз.

— Лучше сразу определить правила. Иначе она будет вертеть тобой, как ветер парусом.

— Не будет. — Терин потянулся, широко и довольно улыбнулся, и потянулся к бардачку. — Ты слишком хорошо её выдрессировал для этого.

— Чёрт возьми, да. Длинные ремни в переднем ящике.

Терин пнул маленькую фигурку ногой. Она тут же опустилась на колени, отвернувшись от него, и сложила руки за спиной. Он застегнул наручники на её запястьях, достал длинный, аккуратно сложенный ремень. Обмотал им запястья, пропустил через локти и снова затянул. Потом крепко примотал ремень к её талии, вынуждая локти выгнуться под острым углом, усиливая нагрузку на плечи.

Она тихо всхлипнула.

— Визай?

— Рабыня… простите, хозяева, — прошептала она на ломаном хентском, по-прежнему отвернувшись. Её почти не было слышно за гулом аэромобиля.

— В следующий раз не забудешь правила, верно, Визай? — спросил Терин, поправляя ремни и плотнее стягивая руки.

Она ахнула и кивнула. Её маленькие бледные руки, стянутые чёрными ремнями за спиной, дёрнулись, она попыталась пошевелить плечами, но в остальном замерла, пока двое мужчин разговаривали.

Мисеко сказал:

— Не думаю, что у нас должны быть одинаковые правила. Она способна научиться угождать нам обоим. Но тебе нужен свой свод, иначе она запутает тебя, как старую верёвку.

— Я что, блуждающий парус или старая верёвка? — Терин рассмеялся. — Сколько у тебя метафор для бесхребетных?

Мисеко улыбнулся и ничего не ответил.

Терин оглядел фигуру в тени у своих ног.

— Непросто наказывать её за то, что она доставила мне столько удовольствия. Но я это сделал. И Визай знает, каково это, когда я наказываю по-настоящему, правда, девочка?

Визай, по-прежнему отвернувшись, энергично закивала.

— Я начну с твоих правил, а потом посмотрю, не захочу ли что-то изменить. Хочешь пройтись по ним?

Мисеко уставился в экран.

— Сейчас это кажется настолько очевидным, что я почти не задумываюсь. Во-первых, она не встаёт с пола без разрешения и не говорит, пока к ней не обратятся. Ты это знаешь. Ест она в основном с моей руки, или с подноса на полу, если я занят.

— С руки?

— Ну да, с руки, если я занят. Меня это не смущает. Не вилкой же ей орудовать.

Образ женщины, управляющейся со столовыми приборами, был настолько нелеп, что они рассмеялись.

— Посмотрим, может, она вообще не будет пользоваться мебелью, кроме как для того, чтобы я мог её привязать. Но это уже я её привязываю, верно?

— Когда наказываешь, стараешься, чтоб наказание соответствовало проступку?

— Именно. Вот пример. — Он кивнул на крепко связанные руки. — А за самостоятельное перемещение я её уродую. Если заговорит без обращения — получает очень неудобный кляп.

— Никогда такого не видел.

— Если честно, я им давно не пользовался. — Он улыбнулся, глядя на неподвижную фигуру. Она не видела улыбки, но, уловив тёплую интонацию, чуть приподняла голову. — Ещё есть повязки на глаза — для особо наглых. Заметил: чтобы был эффект, нужно держать подолгу, хотя бы полдня. Капюшон — это вообще высшая мера.

Они обсудили распорядок. Визай разрешалось мыться каждое утро и ходить в туалет, но уединения не допускалось.