Владелец и собственность - Аннеке Джейкоб

А потом, однажды, после разминки появилось кое-что новое.

Сооружение из дышел и двух больших, очень тонких колёс с сиденьем посередине — что-то вроде одноколки. Вот, значит, какая была задумка… Меня запрягли, натянули тяжёлую уздечку с удилами и поводьями так, что малейшее движение передавало их требования моему беззащитному рту. А потом впервые надели шоры — я видела только то, что прямо передо мной. Это оказалось на удивление страшно. Я чувствовала себя как животное, которому после операции надевают намордник, чтобы не лизало раны. Я беспокойно вертела головой, пытаясь расширить поле зрения.

Затем дышла пристегнули к моим бёдрам. Я чувствовала дополнительный вес, но он был незначителен, пока Хозяин не уселся в седло. Вот тогда я ощутила его по-настоящему. Как я вообще смогу тащить такую тяжесть? Сколько он будет меня мучить, прежде чем поймёт, что мне не справиться? И всё же тяжесть его тела, давящая на мои бёдра, приносила странное удовольствие. Как это описать? Я была его животным. Он не мог ездить на мне верхом, и меня это вдруг опечалило. Но я могла его… нести. Он мог использовать меня, а я — служить Хозяину, которому поклонялась, но по-новому.

Сзади что-то подкручивали. Я чуть наклонилась вперёд, принимая вес дышел на бёдра. Затем Хозяин цокнул, поводья ударили по плечам, и кнут обжёг ягодицы. Я шагнула вперёд, чуть не упав под тяжестью, но упёрлась бёдрами и сдвинула повозку с места. Удары по ягодицам и бёдрам гнали меня вперёд. Я старалась не дёргаться от каждого касания, не сбиваться с ритма. Вскоре, к собственному удивлению, я перешла на медленную рысь. По инерции поводья ослабли, давление на бёдра уменьшилось, и в ответ на поощрительные взмахи кнута и цоканье Хозяина я ускорилась. Поводья направили меня на ровную дорожку, проложенную вокруг поля. По ней я действительно могла бежать! У меня получалось!

Первый восторг помог мне пережить изнурительные тренировки, последовавшие за этим. Я снова чувствовала себя новичком. Все движения пришлось корректировать с учётом веса за спиной. Центр тяжести сместился — стал намного тяжелее.

Было очень странно тянуть груз бёдрами. На Ранисе, если бы мне нужно было что-то тащить, я бы использовала руки и плечи, прикладывая вес верхней части тела. Обвязка на моём торсе была не просто для красоты — она частично передавала нагрузку на плечи и грудь. Но, не имея возможности использовать руки, не имея возможности даже наклонить голову вперёд, я оказалась в крайне неудобном положении.

Повороты оказались чем-то новым. В некотором смысле я превратилась в четвероногое, неспособное наклоняться вбок, или в маленькое двуногим с огромным жёстким хвостом. На последующих тренировках Хозяин — казалось, он и сам учился — заставлял меня входить в повороты всё круче и на всё большей скорости, пока мы не достигли предела, за которым я уже не могла удержаться на ногах и опрокидывалась.

Но в тот первый день он в основном работал над скоростью, плавными стартами и мгновенным подчинением командам, которые отдавал поводьями, кнутом и голосом. Я уже знала множество сигналов наизусть и могла полагаться на некоторые автоматические реакции, которые во мне выработали. Но постоянно приходилось бороться, чтобы соответствовать новым требованиям. Когда я уставала, ноги начинали заплетаться, ритм сбивался, и кнут больно стегал меня. Я задыхалась, вскрикивала, когда грудь сдавливали ремни безопасности. Пот катился по лбу, заливал глаза, смешиваясь со слезами.

Я понимала, зачем нужно высоко поднимать ноги: я боялась споткнуться и упасть лицом вперёд, ведь руками защититься было невозможно. Но когда в конце этого изнурительного первого дня я всё-таки потеряла равновесие, я не упала. Вес, который я тащила, был так велик, что я повисла на дышлах и провисела достаточно долго, чтобы снова встать на ноги.

Облегчение длилось недолго — Хозяин компенсировал отсутствие удара лицом об землю тем, что хорошенько отходил меня по спине.

С тех пор каждый день тренировок включал эту «угрюмую» работу. Арлебен водил меня, если Хозяина не было. Он был очень требователен к технике, добивался идеальной симметрии движений и точного положения ног. Каждый день они загоняли меня до изнеможения, но со временем я стала бегать быстрее и дольше. Я освоила этот странный способ передвижения: верхняя часть тела намертво зафиксирована, грудь лишь слегка покачивается в креплениях. Ноги, конечно, были свободны, как только с них сняли путы, но я могла делать только то, чего требовала жесткая дисциплина.

Между ног моя пленная, нежная, вечно жаждущая плоть раскрывалась и трепетала. Пробка в заднице двигалась взад-вперёд в такт бегу, и её присутствие посылало волны тревожного возбуждения и непрерывное, нескончаемое напоминание о том, что я очень плохая девочка.

Хозяин добавил вагинальный фаллоимитатор к анальному. Обычно я могла бесконечно извиваться с ними под поясом и не кончать. Но сейчас всё было иначе — из-за тяжести, которую я тянула. Возбуждение сводило с ума. Я сделала несколько ошибок и чуть не вылетела с трассы, содрогаясь от первого за долгое время оргазма — после той, почти забытой, катастрофической выходки на свободе. За этот проступок меня жестоко наказали (оно того стоило). Через некоторое время Хозяин попробовал снова, но с гораздо более тонким фаллоимитатором. Он вызывал не такое беспомощное возбуждение во время бега, но всё же достаточное, чтобы я бежала быстрее, ощущая его мягкое давление. Возбуждение нарастало, но не могло завершиться оргазмом. Однако я не теряла надежды, и, думаю, это придавало сил, давало ощущение полёта, которое превращало боль от ударов кнута в почти экстатическую, сконцентрированную энергию.

Большую часть времени я либо была в упряжке, либо сидела в клетке. Всё, что касалось меня, было жёстким, сковывающим или причиняло боль, а часто — и то, и другое, и третье. Когда по вечерам он нежно касался меня, гладил живот выше пояса или ласкал грудь, от этой контрастной сладости благодарное тело становилось податливым и слабым. Большинство вечеров я проводила на полу у ног Хозяина, испытывая огромную благодарность за любое прикосновение. Но чистое наслаждение было редким и коротким, и оттого ещё более ценным.

Иногда по ночам он завязывал мне глаза и приковывал локти к спине так, чтобы рукавицы касались груди. Тогда он заставлял меня выгибаться и снова и снова подставлять ему свои беззащитные