Владелец и собственность - Аннеке Джейкоб

Когда Терин вышел из магазина с коробкой продуктов под мышкой, пожилой мужчина держал Визай за руку обеими руками и восхищался, какая она маленькая и как похожа на человека.

— Ах, Терин, какое милое создание! И такая умная! Кажется, она почти говорить умеет.

Визай было запрещено проявлять инициативу на публике, и она это отлично знала. Она смотрела на склонившихся над ней мужчин, приподняв брови и вытянув шею, чтобы видеть как можно выше, с невинным и слегка задумчивым видом. Старик тут же полез в сумку, достал печенье и угостил её. Терин заметил, как её язык слегка коснулся пальцев мужчины, когда она доедала крошки. Когда старик снова полез за добавкой, Терин остановил его.

— На сегодня хватит, спасибо большое, Озид. — Он усмехнулся, глядя на Визай, которая смотрела на него широко раскрытыми печальными глазами. — Вы слишком добры.

Он отвязал поводок от столба, попрощался со стариком и собрался идти домой, но в животе заурчало, и, несмотря на покупки, готовить не хотелось. Теперь, когда у него было много времени наедине с Визай, ему нравилось гулять с ней.

Они пошли в кафе Тейга. Последние дни стояла жара, но сегодня температура опустилась до приятной, и все вышли на улицу насладиться прохладой. Терин присоединился к небольшой компании, которая его окликнула. Кто-то сказал, что Регия привезла древесину. Визай опустилась на колени рядом с его стулом, и он накинул поводок себе на запястье, изучая меню. Тейг любил удивлять клиентов довольно экстравагантными новинками. Результаты варьировались от провальных до великолепных, в зависимости от того, сколько алкоголя он употребил при разработке. Терин рискнул заказать вегу в медовом соусе и подкормил Визай булочкой. Она была такой маленькой, что он почти не заметил, как она съела всё с его тарелки.

За время трапезы к ним подошли ещё трое любителей животных. Терин был уверен, что за месяц в деревне он не привлекал к себе столько внимания, сколько Визай за один час. Скоро она станет любимицей всей деревни. Он улыбнулся, представив, как возмутилась бы публика, узнай они, что он делает с ней за закрытыми дверями. К счастью, он никогда не забывал использовать маскирующее средство, чтобы скрыть следы, прежде чем вывести её на улицу.

Он представил, что случится, если он забудет. Деревенские жители придут ночью с факелами, штурмовать его маленький домик, чтобы спасти девушку от Злого Властелина… Он представил, как крадётся по крыше в чёрном плаще, и ему пришлось перевести смешок в кашель.

Теперь Терин с удовольствием играл с Визай и у себя дома, и у Мисеко. И то, и другое доставляло удовольствие, но по разным причинам. Время наедине с Визай было по-домашнему уютным. Проще, интимнее. Но пространство и оборудование Мисеко манили, а ещё сильнее манил сам Мисеко и то электричество, которое возникало между ними троими. Поэтому они привыкли проводить равное количество времени наедине с Визай, а по выходным — вместе.

Гонки почти всегда были совместными, и Терин учился управлять упряжкой.

Однажды они вдвоём запрягали её, готовя к хорошей пробежке. Мисеко глубоко вправил ремень в промежность и туго затянул, а Терин закрепил первый колокольчик. Визай тяжело дышала, хотя тренировка ещё не началась. Мисеко поднял упряжь и застегнул её на бёдрах.

— Я тут немного подстригла её. Нравится? — спросил Терин.

— Волосы или мех?

— Вообще-то и то, и другое.

Терин подстриг густые волосы на лобке Визай узким треугольником.

— Ещё я смазала её кожу маслом и привела в порядок ногти.

— Спасибо. Да, отделка очень симпатичная.

Мисеко провёл рукой по короткому густому меху, так туго стянутому ремешком, что тот немного выпирал по бокам. Он дёрнул за колокольчик, который только что повесил. Терин всё ещё сжимал в пальцах второй сосок. Он отпустил его и оглядел скованное существо, неподвижно стоящее между дышлами.

— Как насчёт пирсинга? — спросил он Мисеко.

— Рабыня Гарида выглядит эффектно, тебе не кажется?

Мисеко отступил на шаг, оглядывая женщину.

— Не знаю. Может быть. В нос — вряд ли. А соски — было бы забавно…

Он молча разглядывал Визай ещё с минуту, затем присел перед ней на корточки и раздвинул половые губы, оттянув тёмный ремешок, который делил их пополам.

— Вообще-то я скорее о кольцах. Несколько в половых губах. Может, даже одно в клиторе.

Визай застыла. В её глазах мелькнула белизна. Из горла вырвался едва слышный испуганный звук. Терин сомневался, что услышал бы его, если бы её рот не был открыт.

— А почему бы и нет? — сказал Терин. Он взглянул на Визай и помог ей опуститься на колени. Она была бледна как полотно. — Можно повесить колокольчики на кольца для сосков, когда заживёт. А это, судя по всему, через неделю, если использовать ускоритель.

— Можно повесить колокольчик и на кольцо для клитора, — сказал Мисеко, покосившись на женщину.

Её прерывистое дыхание стало громче.

— К сожалению, во время бега не получится.

Паника на лице Визай сменилась отчаянием, но она вспотела.

— Что ж, давай отвлечём её от тревожных мыслей. Вставай! — скомандовал он, дёргая Визай за уздечку.

Мисеко придерживал её, пока Терин брал поводья.

— Погоди, а где второй колокольчик?

Терин всё ещё держал его в руке. Мисеко крепко закрепил его и отошёл в сторону, пока Терин выводил Визай на дорожку. Ей потребовалось время, чтобы разогреться. Терину пришлось сделать несколько непривычно резких движений, прежде чем она вошла в ритм. Через час она была в своей лучшей форме — быстрая, почти парящая над землёй.

--

В следующие выходные они отвезли её к тому же ветеринару, к которому обращался Гарид. Поскольку голова Визай не была зафиксирована, как остальное тело, она могла наблюдать, как в её плоть вставляют кольца. Рот заткнули кляпом, но ветеринар использовал звукопоглощающее поле, чтобы не пугать посетителей в приёмной. Визай напряглась, глаза наполнились слезами, когда прокалывали соски. С каждой новой иглой, проходящей через половые губы, слёз становилось больше: по три с каждой стороны и ещё две — через внутренние губы.

Терин вытирал слёзы и гладил её по животу, пока исследовали клитор.

— Вам нужна вот эта область? — спросил ветеринар, осторожно отодвигая окружающие ткани. — А, понятно.

Он надавил на обнажившийся узелок, и Визай