Ужасный - Грир Риверс

думаешь о свадьбе? — вмешивается моя мама, явно пытаясь увести разговор из омута напряженности, в который он постоянно затягивает. — Возможно, это вдохновило тебя остепениться?

«Любовь делает человека слабым...»

На этом чувстве я настаивал всего несколько недель назад. Однако после того, как я увидел, как Кайан Маккеннон так быстро влюбился по уши в свою невесту, я снова начал подвергать сомнению все, чему когда-либо учили меня мои родители. То ли, что я чувствую к Тэлли, началось у Кайана?

Встреча с Тэлли была внезапной, как удар молнии. Я был одержим желанием узнать о ней все, что у нее есть, и о чем она беспокоится. Когда я убил человека, который посмел прикоснуться к ней, я почувствовал себя сильным и властолюбивым. Если это любовь, то Тэлли не делает меня слабым. Она делает меня непобедимым.

Однако я не позволю никому в этой комнате узнать об этом.

Я смотрю на виски, кружащееся в моем стакане.

— Взгляды Маккеннонов на любовь нелепы. Любовь с первого взгляда? Невозможно. У меня нет планов попадаться в эту ловушку в ближайшее время.

— Ну же, Северино, не будь таким страдальцем. — У нее хватает наглости держать моего дядю за руку, и мои пальцы сжимают бокал так крепко, что я удивляюсь, как он не разбивается. — Иногда ситуации бывают неортодоксальными, но любовь можно найти даже в самых странных обстоятельствах.

Клаудио одаривает ее беглой улыбкой и похлопывает по руке, прежде чем продолжить есть. Я не знаю, в какую игру она играет. Все в этой комнате знают о «странных» обстоятельствах, о которых она говорит.

Горечь обжигает мне горло.

— Я бы не назвал брак с братом твоего покойного мужа, когда он едва остыл в земле, «странными обстоятельствами». Ты случайно не спрашивала своего нового дорогого мужа о «странных обстоятельствах», связанных со смертью моего отца?

— Я уже знаю обстоятельства, Северино. А ты? — огрызается она. — Как ты смеешь после всего, чем я пожертвовала, чтобы обезопасить тебя.

— Пожертвовала? — крик девушки пронзает мой разум, и желчь обжигает горло. — Что, черт возьми, ты знаешь о жертвоприношении? Ты знаешь, что сделал твой муж? Удобно, что не было вскрытия, не так ли? Насколько нам известно, моего отца могли отравить.

Блядь, подобное предложение подобно разжиганию ада. Это такой гребаный идиотский поступок, но в последнее время мои эмоции берут надо мной верх, и этот ужин вывел меня из себя. Черт, как же приятно все это выносить на всеобщее обозрение.

Я медленно тянусь за тростью и пистолетом в наплечной кобуре, готовый к реакции Клаудио. Но он выглядит... скучающим? И моя мама отвечает мне со вздохом.

— Ты прав, Северино. Твой отец был отравлен.

Сцена 15

СТОРОЖЕВОЙ ПЕС

Север

— Что? — я не могу осознать ее признание, но в ее голосе слышится только сочувствие, когда она продолжает.

— Это было отравление дигоксином. У твоего отца были проблемы с сердцем, Север. Его врач прописал ему от этого дигоксин. Это безопасное лекарство, но передозировка может вызвать те самые проблемы, которые оно призвано предотвращать.

— Передозировка... Ты хочешь сказать, что у моего отца была передозировка? Этот человек был против наркотиков всех видов. Он ни за что не стал бы пытаться покончить с собой.

Она качает головой.

— Я не предлагаю этого. Я говорю, что он совершил ошибку. Было ли это ошибкой из-за того, что он выпил слишком много вина, или из-за отравления, которое развилось со временем без его ведома, я не знаю. И мы никогда этого не узнаем. Но эта твоя вендетта с дядей из-за смерти отца? Она ошибочна. Твой отец умер от естественных причин. Я смирилась с этим, и я... я пошла на жертвы, чтобы защитить тебя во всем этом, но пришло время тебе узнать правду. Твой дядя делает только то, что должен, чтобы обезопасить семью. Пришло время тебе сделать то же самое.

Я, блядь, планирую это.

Эта мысль входит в привычку, но если то, что говорит моя мама, правда...

Нет. Черт, нет. Чувство вины захлестывает меня. Не имеет значения, что он делал или не делал моему отцу. Девушку пытали и убили на его глазах. Моя вендетта не началась и не закончилась смертью моего отца. Это началось давным-давно, и мой дядя заплатит за все, что с ней случилось.

— Он далеко не невинен, — рычу я.

— Невинность в глазах смотрящего. — Клаудио усмехается. — Ты всегда искал, кого бы обвинить, не так ли, племянник? С тех пор, как тебе исполнилось, сколько, десять лет?

Волосы у меня на затылке встают дыбом.

— И что именно ты хочешь этим сказать?

Он улыбается и медленно поворачивается лицом к гостю. Нервирующая улыбка и его отстраненность говорят мне все, что он не говорит вслух.

Ты достаточно скоро узнаешь.

От волнения у меня по рукам бегут мурашки, но я молча жду и наблюдаю. Наблюдение за тем, как мой дядя так искусно оплетает своих жертв в смертоносную паутину, было бы впечатляющим, если бы не постоянная угроза, что в следующий раз ты можешь запутаться и тебя высосут досуха.

— Я думаю, это хороший переход, чтобы точно объяснить, зачем я вызвал вас сюда, судья.

— Хорошо. — Он вытирает стейковый сок с уголков губ. — Рассказывай. Я сам умирал от желания узнать. Зачем ты пригласил меня сюда, Клаудио?

Я жду, расслабленные мышцы готовы действовать. Этот ужин начался чертовски скучно, но по мере того, как вечер продолжался, становился все интереснее. Я не могу дождаться, когда смогу проломить кому-нибудь головы всем тем адреналином и агрессией, которые захлестывают меня прямо сейчас. Если, делая это, я получу ответы на вопросы, которые засели у меня в голове, тем лучше.

— Ну, из того, что я понял, Дики, дело в Неваде с «Гвардией» было закрыто.

Судья медленно кивает.

— Да. Как выяснилось, ключевым свидетелем был тот, кто подставил лидера этого общества, кажется, они называют его хранителем, и использовал дело лидера для подпитки своих собственных политических устремлений. Но свидетель был не только мошенником, он сбежал из города, как только его разоблачили. Соответственно, я закрыл дело.

— Ах, да, «хранитель». Какие дурацкие названия придумали эти общества, чтобы выдавать себя за то, чем они не являются.

— И что же это такое, дядя?

Мой дядя останавливает взгляд на мне.

— Могущество. — Когда он поворачивается обратно к своему гостю, я отодвигаюсь и слегка прижимаю руку к боку, чтобы почувствовать пистолет в наплечной кобуре под мотоциклетной курткой. Моя мама