Опасный пациент - Наталья Евгеньевна Шагаева

— Ты, блять, серьёзно? Устроил нам дополнительные проблемы из-за бабы?

Снова разливает коньяк. Конец моему лечению... Но нажраться хочется давно. Меня срывает.

— Она не баба! — размахиваю бокалом. — Её зовут Эва. И я не отдам её этому мудаку. Она сама не хочет к нему. Эта мразь долгие годы методично над ней издевался. В чём проблема? Пусть ввяжет свой хрен глубже в наши дела, подставится перед начальством. Его тихо уберут по нашей просьбе. А дальше я сам закопаю. И нет проблем.

— Тогда купи кирпич, Грех, — несет какую-то ахинею.

— Какой, нахрен, кирпич?

— Это было в девяностых, ты не помнишь. Подходит к твоей тачке пацанёнок-беспризорник с увесистым кирпичом и говорит: «Дядя, купи кирпич». Ты посылаешь его на хрен, отмахиваясь. А он опять: «Дядя, купи кирпич, дешевле выйдет». А ты: «Пацан, свали». Ну и пацанёнок замахивается и запускает тебе в лобовуху кирпичом.

Смеюсь, запрокидывая голову, понимая смысл.

— Ну и всё, пацан шустро убегает, а у тебя разбитая лобовуха, которая реально стоит дороже, чем он просил. И вот когда этот пацанёнок подходит следующий раз, ты покупаешь у него чертов кирпич, — разводит руками.

— Охуенная схема, — продолжаю смеяться.

— Так вот, Грех, купи кирпичи, пока дороже не стало, — уже серьёзно произносит Ад

— Нет, — отрезаю. — Я хочу сделать это медленно и изощрённо. И ты либо на моей стороне, либо не мешаешь.

— Блять, Грех, какого хрена ты создаёшь нам проблемы своей импульсивностью? Баб свободных мало?

— Я сказал - она не баба! — с грохотом ставлю бокал на стол. По стеклу идут трещины. Нервы сдают. — Представь, что твою Викторию истязает какой-то мудак, возомнивший себя бессмертным. Ты спустишь на тормозах это ради бизнеса? И не надо говорить мне про то, что вы разошлись, и ты не знаешь, где она. Ты знаешь о ней всё. Просто не забираешь её себе по своим ебанутым принципам. А я забираю!

Никогда не лез в личное брата, но сейчас он бесит своим лицемерием.

— Её не упоминай!

Да блин, он даже ее имя запретил себе произносить. Только не помогает, судя по тому, сколько бабла он платит людям, которые уже годы её пасут и оберегают.

— Я просто провёл параллели, чтобы ты понял, что Эва для меня не проходная.

— Я понял, — стискивает челюсть Ад, тоже закуривая. — А нельзя было, мать твою, просто прийти и сказать: есть мент, надо опустить? И тихо организовать ему личный ад, без привлечения третьих лиц? Пока ты играешь в игры, у нас проблемы.

— Ну вот, считай, сказал, — ухмыляюсь, отхлёбывая уже прямо из бутылки. — Ошибок он, я так понимаю, уже наделал, раз до тебя дошло. Пусть его уберут с должности и устроят “звездопад”. Когда мразь лишится погон, я сам определяю его судьбу.

— Дорогая у тебя женщина, — усмехается Ад. — Знаешь, сколько Муратов возьмёт за этот фокус, чтобы подставить и уволить своего любимчика?

— А у тебя дешёвая?

Ад купил Виктории всю жизнь: карьеру, возможности, связи. Это она думает, что независимая и всего добилась сама.

— Она не моя, — снова отмахивается, перебирая чётки.

Ну да, не его... Не комментирую.

— Ладно. Завтра приглашу Муратова в «Соваж». Подъезжай к девяти. И да, расходы, чтобы налоговая закрыла глаза, на тебе.

— Без проблем, — забираю его сигареты и выхожу.

Еду домой. Фин за рулём, встаём в пробку. Бесит. Пытаюсь дышать ровно и поймать дзен. Может, вообще не ехать домой? Там женщина, которую хочу растерзать в хорошем смысле этого слова. Но я под алкоголем, могут сорвать тормоза. Трахну как хочу, и она не будет против, но, блядь...

Фин находит короткий маршрут, сворачивает во дворы. За нами охрана. И тут, сука, снова встаём оттого, что какой-то мажор на “бехе” не пропускает. Фин сигналит и орёт в открытое окно. Голова раскалывается ещё сильнее. Пацан на “бехе” упирается из принципа, тоже огрызаясь. Мне, мать их, надоел этот цирк.

Выхватываю у Фина ствол, опускаю стекло и направляю в лоб мажору.

— Достаточно убедительно? — цежу сквозь зубы. — Свалил! — указываю ему направление стволом.

Пацан быстро закрывает окно и уступает дорогу.

— Грех, так нельзя, мы в цивилизованном обществе, — ржёт Фин.

— Ага. Разве я не достаточно цивилизованно попросил уступить дорогу? И, заметь, не оскорблял, в отличии от тебя, — скалюсь.

— Хреновый день? — Фин аккуратно забирает у меня ствол. Правильно.

— Бывало и хуже, но...

Недоговариваю. Не рассказывать же, что хочу трахаться. Но нужна мне конкретная женщина. А она не даёт. Самому смешно. Тянусь к мини-бару за виски, откручиваю крышку, но торможу себя. Меняю алкоголь на минералку.

Ох, Эва. Надеюсь, ты уже спишь и не попадёшься мне на пути. Мне бы правда не ехать домой. Раньше мог неделями не появляться в загородном доме. Но сейчас еду. Потому что она там.

Глава 24

Владислав

По приезду домой еще какое-то время стою на террасе в одном пиджаке, курю и смотрю на кружащийся снег в свете фонаря. Холодно, но я пытаюсь отрезветь. Не то чтобы я пьян настолько… Но я как раз в той стадии, когда хочется многого от этой женщины. Сломать к херам все её преграды, расхерачить броню и взять так, как я хочу. Но когда пьяный, я не самый ласковый любовник, меня сносит в жесть. Мне так нравится, да, и всем моим партнершам тоже нравилось. Потому что я не садист, трахаюсь грубо, иногда больно, но бабы скулили подо мной и просили ещё. Эве явно не зайдет такая версия секса. Ей, мать ее, вообще никакая сейчас не заходит.

Затягиваясь горьким дымом и мысленно спускаю всю обойму своего ствола в поганые руки Авдеева. Те руки, которые принесли Эве столько боли и сломали её окончательно, отвратив от близости с нормальным мужчиной. Не то чтобы я совсем нормальный, но явно не такой, как эта мразь.

Поднимаю глаза на окна спальни Эвы. Света нет. Очень надеюсь, что ты спишь, женщина. Тушу окурок пальцами, обжигая подушечки, чтобы заглушить тотальное раздражение на весь гребанный мир. Впервые в жизни захотел чего-то стоящего с женщиной. Но…

Вхожу в дом и сворачиваю в бассейн. Скидываю прямо там всю одежду и голым ныряю в воду, начинаю наматывать круги. Слишком