Твое сердце будет разбито - Анна Джейн

Теперь мы держались вместе, и так было спокойнее. Ощущение того, что ты не один, помогало, да еще как!

На какое-то время одноклассники успокоились. Только вот Милана с близняшками перестали общаться с Диларой — не подходили, опускали глаза в пол. И она, всё прекрасно понимая, тоже не заговаривала с ними, хотя я была уверена — Дилара переживала из-за того, что ее подруги бросили ее. Это действительно было тяжело.

На последней перемене к нам подошли пацаны — те самые, из компании Малиновской. Она сидела на своем месте, а я стояла рядом с тетрадью по математике. Над нами стали пошло шутить и так громко ржать, что разбудили спящего за партой дружка Барса, который от всего происходящего держался в стороне. Будто вообще не в этом классе учился.

— Слушайте, дебилы, вы меня задрали! Заткните паяльники! — прорычал он, подорвавшись на месте. Парни попятились — испугались его. Я бы тоже испугалась — хулиган же.

— Сорян, Леха, мы не хотели! Вообще мы с Айдаровой беседовали. Да, Айдарова? Хочешь с нами после школы потусоваться? Тебе понравится!

Снова мерзкий смех и пошлые шутки, от которых тошнило. Дилара покраснела, а я открыла было рот, чтобы ответить придуркам, но этот Леха выругался, да так грязно, что у меня едва уши не завяли.

— Заканчивайте с фигней, — велел он и кинул на испуганную Дилару быстрый взгляд. — Еще раз увижу вас рядом с ней, задницы на глаз натяну, мать вашу! Трижды. Каждому.

— Чувак, да какая тебе разница?

— Ладно-ладно, мы с Тумановой пообщаемся, норм?

— И к ней не лезьте! — вызверился вдруг Леха. — Че за хрень развели? Заканчивайте уже. Бесит.

Парни ретировались — не захотели связываться с дружком Барса. А тот снова улегся на парту и закрыл глаза.

— Спасибо, что вступился, — тихо сказала Дилара.

— Да мне пофиг. Мешают.

— Всё равно спасибо.

— Поможешь мне с контрольной по матеше, — выдал Леха. Она улыбнулась.

— Помогу.

— Договор. — И он отвернулся, а мы с Диларой переглянулись. Надо же, заступился. А вроде хулиган и всё такое…

— А где Барсов? — зачем-то спросила я. Странно, но я всё время искала его глазами.

— В душе не… кхм, не знаю, то есть, — поправился Леха, не поворачиваясь к нам. — Работает, наверное?

— Зачем? — удивленно спросила я.

— Во дурная. А зачем люди работают? Чтобы бабки были.

— А родители ему деньги не дают? — не отставала я от него.

Леха хрипло засмеялся.

— Я же говорю — дурная. Всё, отстаньте. Я спать хочу.

Нас больше не трогали, однако я всё время чувствовала на себе взгляды Малиновской и ее подружек. И знала — просто так нас не оставят в покое. По крайней мере, меня. Я должна подготовиться и дать отпор.

После уроков за Диларой приехала мать, и они подвезли меня до дома. Я сначала отказывалась, но Айдарова настаивала.

— Так безопаснее, — тихо сказала она. — Они и выследить тебя могут…

От ее слов по коже мороз прошелся, и я села на заднее сидение черной иномарки, в которой пахло теплыми цитрусовыми духами. Мама Дилары оказалась разговорчивой миловидной женщиной с черными кудрями, которая своей манерой речи, темпераментностью и жестами напоминала итальянку.

— А Дилара про тебя рассказывала! Сказала, что в класс перевелась девочка, которая слушает ту же группу, что и она! — весело сказала ее мама. — Теперь будете о парнях вместе мечтать! Она у нас, между прочим, их плакаты целует. Я захожу в ее комнату и вижу, как…

— Мама! — возмущенно перебила ее Дилара. — Не позорь меня перед Полиной!

— А кто позорить будет, если не мать?!

— Меня вообще не надо позорить! Я и сама справлюсь, — проворчала Дилара, и я рассмеялась.

Ее мама всю дорогу расспрашивала меня о родителях, о родном городе, о том, кем хочу стать, и показалась мне веселой, милой и при этом очень уверенной женщиной.

— А он милый, да? — внезапно спросила Дилара, пока ее мама разговаривала с кем-то по телефону.

— Кто? — не поняла я.

— Костров.

— Какой Костров?..

— Леха Костров. Который заступился, — прошептала Дилара.

— Не знаю, — растерялась я. — Может и милый. Когда спит зубами к стенке.

Она пихнула меня локтем в бок и захихикала.

— Ты не должна предавать своих биасов из-за какого-то Лехи Кострова!

— Ай, отстань! Мои краши всегда будут на первом месте…

Мы доехали до моего дома, я тепло попрощалась с Диларой и ее мамой и направилась домой. Стараясь не думать о плохом, я пообедала и принялась делать уроки. Вечером вспомнила, что пора на занятие по английскому, собралась за пять минут, выскочила из дома — к репетитору опаздывать не хотелось.

Занятие проходило на дому. Мы занимались полтора часа, а потом репетитор, которую звали Светлана Григорьевна, посадила меня пить чай с печеньем, которое сама испекла. Она рассказывала истории про то, как ее ученики сдавали ЕГЭ, и когда я думала, что в конце года мне тоже предстоит сдача экзаменов, становилось дурно. Я успокаивала себя тем, что до поступления еще далеко! Целый учебный год!

В результате от Светланы Григорьевны я вышла поздно и поняла, что через двадцать минут должна быть дома — отчим велел мне приходить к половине восьмого. Можно было доехать на автобусе, но остановка была далеко, да и нужный автобус ходит редко, в общем, проще добежать. Если сократить дорогу и пойти через школьный двор, будет еще быстрее. Как раз уложусь в эти несчастные двадцать минут.

Стемнело. Ветер шелестел пожелтевшими кронами деревьев. В воздухе пахло листьями и опасностью.

Мне не нужно было идти мимо школы. Это была моя главная ошибка.

Не знаю, как они поняли, что я окажусь там. Может быть, это была роковая случайность. Но когда я забежала на школьный двор, чтобы пересечь его и сократить путь домой, из-за угла появились они. Малиновская и ее свора.

Они заметили меня, окружили и затащили в ловушку. В укромное место между зданием школы и полосой высоких кустарников.

В новой школе не сложилось.

Глава 22. Всегда ненужный

Второй день Барс пропадал на подработке. Со склада они перетаскали несколько гребаных тонн всякой