Костяной жнец - Кайла Мари

— это нормально. Помни, ты не можешь контролировать страх, но ты можешь не позволять ему управлять тобой. Звучит знакомо? — она использует мои собственные слова, которые я однажды сказал ей в ее адрес, когда движется ко мне, протягивая руку, чтобы схватить меня за руки, но я отступаю назад.

Черт возьми, она все так усложняет.

Ее взгляд смягчается, но быстро становится горячим.

— Ты такой бесстрашный, когда дело касается всего остального, но когда...

— Тебя. Именно. Ты пугаешь меня. Ты — единственное, чего я боюсь. Я боюсь чувств, которые испытываю к тебе, и боюсь, что тебя у меня отнимут.

— Для меня это не имеет смысла! Если ты оттолкнешь меня, ты потеряешь и меня тоже.

— Так проще. Добровольно отпуская тебя, я могу с этим справиться. Но иметь тебя, а потом с тобой что-то происходит, кто-то забирает тебя у меня. Этого я не могу сделать. Я не буду. То, что я чувствую к тебе, — пытка. Чистая агония, потому что я знаю, что не могу обладать тобой. Как бы я ни хотел, я не могу удержать тебя, Шарлотта. Мне очень жаль.

— Вот что такое любовь! Это рисковать собственной гибелью ради шанса на истинное счастье. Ничего ценного так легко не потерять. Ты гребаный трус!

— Может, и так. — Мне невыносимо видеть, как она смотрит на меня прямо сейчас с таким разочарованием и горем.

— Пошел ты, Жнец. Пошел ты!

Она выбегает из дома, и дверь захлопывается за ней. Клянусь, у меня такое чувство, будто мое сердце застряло в дверном заторе. Разбитое вдребезги, разорванное на куски на полу.

Дверь гаража открывается, когда она уходит, и я опускаю голову, дергая себя за волосы. Что, черт возьми, я только что сделал? Как будто она забрала этот чертов кислород вместе с собой.

Я хватаюсь за грудь.

Почему, черт возьми, это так больно?

Пытаясь отвлечься, я проверяю электронную почту и провожу кое-какие расследования. Когда это не удается, я пытаюсь позаниматься под громкую музыку, но мысли о ней не покидают меня. Они безжалостны.

Я обхожу весь дом. Я даже не уверен, что делаю. Я чувствую беспокойство, которого никогда раньше не испытывал. Это неправильно. Все кажется таким чертовски неправильным, а прошло всего два часа. Два часа ее отсутствия, и я, блядь, теряюсь. Я не думал, что это будет легко, но это, это чертовски жестоко. Меня от этого тошнит.

Сидя на диване, я замечаю ее любимую красную резинку для волос на кофейном столике. Я беру ее и подношу к носу. Ее аромат меда и манго наполняет меня, и голова кружится еще сильнее. Я сжимаю резинку в кулаке, изо всех сил борясь со своими мыслями и эмоциями.

Я облажался.

Вот что я получаю за импульсивность и то, что позволяю страху управлять мной. Именно поэтому я не совершаю импульсивных поступков. Это приводит к ошибкам.

Я оттолкнул самую потрясающую женщину, которую когда-либо встречал. Черт. Она права, это и есть любовь. Рисковать своей гибелью ради шанса на истинное счастье.

Она того стоит.

Черт, она того стоит.

Я хочу чувствовать, как ее холодные ноги ищут мои под одеялом. Я хочу устраивать с ней бои подушками и пить вместе шоколадное молоко в полночь. Я хочу слышать ее смех и видеть ее улыбку каждый день. Я хочу, чтобы ее аромат наполнял каждую комнату, сводя меня с ума. Я хочу чувствовать, как ее тело извивается подо мной от удовольствия. Черт, я даже хочу увидеть, как ее чертовы волосы забьют слив в душе.

Я просто хочу ее.

Чего бы это ни стоило.

Я беру ключи и направляюсь в единственное место, куда, как я знаю, она могла пойти.

Глава 33

Шарлотта

Сквозь слезящиеся глаза я еду прямо к дому Лили.

Она открывает дверь, и я бросаюсь к ней.

— Черт. Ты так сильно скучала по мне?

Я отпускаю ее, и тогда она хорошенько разглядывает мое лицо. Ее счастливое выражение исчезает. — Что случилось, Чарли? — спрашиваю я.

— Я просто… Я не понимаю. Он положил конец всему! Прошлой ночью он сказал мне, что влюблен в меня, даже назвал свое настоящее имя, а потом все, блядь закончилось! — черт возьми, я ненавижу себя за то, что превращаюсь в рыдающее месиво.

— О, Чарли. Мне так жаль. Он хотя бы объяснился? — она усаживает меня на диван.

— Недостаточно хорош. Ничего из того, что я принимаю. Он ведет себя как трус. Он сказал, что боится потерять меня, поэтому добровольно освобождает меня, прежде чем меня заберут у него. Это смешно. Очевидно, я его слабость. Я не стою этого, Лил. — Мой голос срывается в конце.

Лили хмурится. — Чарли, детка, ты того стоишь. Я не хочу говорить, что я обязательно понимаю, откуда он берется, но.... любовь может быть пугающей. Ты должна отказаться от контроля над своим сердцем. Он, вероятно, просто взбесился. Он придет в себя.

— Я так не думаю, Лил. Он не из тех, кто позволяет себе быть уязвимым.

— Как ты назовешь то, что он делал с тобой все это время? Позволяет тебе жить с ним в его личном доме, почти не имея личной жизни, показывая свое лицо. Если это не уязвимость, то я не уверена, что это. Он даже сделал для тебя собственную студию рисования. Он был влюблен в тебя какое-то время, Чарли. Должно быть, что-то его напугало. Хотя я никогда не встречалась с этим парнем, я знаю, что он ни за что тебя не отпустит.

— Я не знаю. У меня болит сердце.

Она наклоняется и заключает меня в объятия. — Хочешь, я надеру ему задницу?

Я хихикаю в изгиб ее шеи.

Внезапно дверь распахивается и врываются трое мужчин. Мы оба встаем с дивана, и я толкаю Лили за спину. Я вышла из дома в такой спешке, что не захватила ничего из своих вещей, даже нож.

Черт.

Я быстро оглядываюсь в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия, но единственные вещи в пределах досягаемости — диванные подушки и плетеный поднос со свечой и пультом дистанционного управления на кофейном столике.

Двойное дерьмо.

Один мужчина протягивает руку, чтобы схватить меня, но я отталкиваю его руку и бью кулаком в живот. Он замахивается на меня кулаком, и я уворачиваюсь от первого, но когда второй летит мне в лицо, крик Лили отвлекает меня, когда другой мужчина хватает ее сзади меня. Кулак врезается мне в скулу, и