Разрушение георгина - К. Р. Джейн

на Люциана, судя по его угрожающему внешнему виду», выхватил камеру у одного из фотографов и швырнул ее на землю, разбив ее на миллион осколков. Оператор вскинул руки и прокричал что-то, чего я не могла расслышать сквозь толстое стекло машины.

Разве люди обычно не попадали в беду из-за таких вещей? Очевидно, не тогда, когда в этом была замешана семья Росси. Охрана посмотрела на машину и начала расталкивать папарацци по улице. Люциан не выходил, пока они не оказались за углом и не скрылись из виду.

— Так вот как тебе удалось никогда не размещать свою фотографию в Интернете, — размышлял я. — Твои сотрудники отпугивают всех операторов всякий раз, когда ты посещаешь мероприятие.

— Это и команда, занимающаяся удалением моего присутствия в сети, — добавил он небрежно, как будто это не было излишеством.

Я рассмеялась про себя, несмотря на ужасные обстоятельства, вспомнив свои безумные поиски, когда впервые узнала о договоре и о предстоящей свадьбе. Я буквально часами рыскала по сети, пытаясь найти его фотографию.

По крайней мере, теперь я знала, что это невозможно.

— Разве все в этом городе уже не знают, как ты выглядишь?

— Единственные люди, которые знают, как я выгляжу, — это люди, которых я хочу знать, — парировал он.

Я больше не стала спрашивать его об этом.

— Прежде чем мы войдем, кое-что еще, — внезапно сказал Люциан, хватая черную бархатную коробочку, которую я не видела лежащей рядом с ним. Он бросил ее мне, и я бросила на него свой самый раздраженный взгляд, прежде чем открыть ее.

Я не могла не ахнуть, когда увидела самое огромное и показное кольцо с бриллиантом, которое я когда-либо видела. И это о чем-то говорило, потому что моя мама была большой поклонницей драгоценностей, а мой папа баловал ее во время их брака чрезвычайно дорогими украшениями, которые она носила довольно часто, даже сейчас, когда его не стало. Кольцо передо мной было изумрудной огранки, и, хотя я мало разбиралась в бриллиантах, я знала, что количество карат должно быть совершенно нелепым.

Я подняла бровь.

— Что это? — спросила я.

В этот момент Риккардо открыл дверь, и Люциан выскользнул из машины. Он поправил свой смокинг, а затем наклонился, чтобы посмотреть на меня. — Что это, по-твоему? Это твое гребаное обручальное кольцо. А теперь надень его и выходи.

Я надела кольцо и сразу возненавидела его. Не потому, что это не было абсолютно великолепно, а потому, что девушка внутри меня, которая когда-то мечтала о сказках, представляла все это совсем по-другому. Кольцо, брошенное в меня, определенно не было в тех снах.

Риккардо помог мне выйти из машины, и я постаралась сделать это максимально изящно. Как только я встала и поправила платье, Люциан протянул руку.

— Время шоу, — пробормотал он, и от одной мысли о предстоящей ночи мне захотелось кричать.

Большую часть своей жизни я чувствовала себя выставочной пони. Сначала щеголяла перед отцом, а потом перед мамой на светских мероприятиях. В школе я всегда была под микроскопом, все мои одноклассники слышали слухи о маленькой принцессе Фирмы.

Это было бесконечным.

И вот оно, началось снова.

Я изобразила свою лучшую фальшивую улыбку и взяла его за руку, позволив ему начать вести меня вверх по лестнице в Метрополитен. Мы добрались до вершины лестницы и прошли через стеклянные двери, где собралась толпа элегантно одетых женщин и мужчин, потягивающих шампанское из бокалов. Когда мы вошли, толпа тут же затихла, и я почувствовала вес их взглядов «сотен взглядов», оценивающих меня и разрывающих на части в их головах. Моя фальшивая улыбка исчезла под их пристальным вниманием.

Люциан притянул меня к себе и наклонился так, что его губы были на волоске от моего уха.

— Дыши, принцесса, — прошептал он мне, и по моей шее побежали мурашки от ощущения его дыхания на моей коже.

Я повернулась, чтобы взглянуть на него, и он метнул на меня взгляд, который для любого другого показался бы одурманенным женихом. Но так близко к нему я могла видеть пустоту в его глазах, бесчувственность.

Я немедленно улыбнулась ему, отчаянно пытаясь покончить с этим как можно скорее. Затем он нежно поцеловал меня в губы, совершенно меня удивив. Бабочки сходили с ума в животе от легкого прикосновения. Я, очевидно, предполагала, что мне придется поцеловать его и переспать с ним хотя бы несколько раз… но поцелуй все же застал меня врасплох.

Шлюзы тут же сорвались, и все, казалось, разом вышли вперед, стараясь быть одними из первых, чтобы поздравить нас. Люциан повел меня вперед, вглубь красивого вестибюля, кивая и здороваясь с людьми, пока мы шли. Они говорили о том, какая я красивая и какой счастливый человек, Люциан, что я у него есть. И все это время я сохраняла на лице эту надломленную улыбку, изо всех сил стараясь выглядеть счастливой.

Мы спустились по лестнице, где была огромная комната. По всему нему были устроены фонтаны, почти как во дворе. Круглые столы, покрытые скатертями цвета шампанского, расставлены по всей комнате, скатерть и кремово-золотая посуда на столе сверкали под мерцающими канделябрами, расставленными через каждые несколько футов.

С потолка свисали люстры, кое-где расставлены элегантные растения, что только добавляло элегантности.

Это было великолепно. Все, что я бы выбрала, на самом деле. Как будто тот, кто разработал это для Люциана, прочитал мои мысли.

— Это потрясающе, — прошептала я, заметив нечто вроде оркестра, расставленного вдоль дальней стены и наполняющего комнату мягкой мелодией, которая идеально подходила к гламурной обстановке.

— Только самое лучшее для моей невесты, — саркастически пробормотал Люциан, прежде чем ослепительно улыбнуться другой напыщенно выглядящей паре, которая приближалась к нам.

Казалось, что в этой комнате было гораздо больше трехсот человек, потому что каждый раз, когда я оборачивалась, появлялся еще один незнакомец, одержимый желанием поздравить нас. Люциан так и не ослабил своей собственнической хватки вокруг моей талии, даже после того, как его свободная рука была наполнена бокалом рифленого шампанского.

Едва он сделал глоток, как к нам подошел обходительный, знакомый пожилой мужчина с женщиной, которую я почти уверена, что видела в рекламе Victoria's Secret, приклеенной к нему.

— Черт, — выпалил Люциан, допивая оставшуюся часть своего бокала шампанского, казалось, одним глотком.

— Это кто? — спросила я, и по моему позвоночнику пробежала тревога. Люциан не может быть хорошим человеком,