Наши запреты - Лина Мур

работают доверенные люди, мы прошли через металлоискатель при входе. На окнах установлены решётки, и через них невозможно передать оружие, как и работают камеры видеонаблюдения, установленные в каждом углу, даже в туалете.

— Ты ничего не слышал про личные границы, да? — кривится Лейк. — Я бы не хотела, чтобы ты или кто-то другой смотрел, как я писаю. Это мерзко.

— Такие интимные вещи никто не узнает, — смеюсь я. — Камеры не над кабинками, а в остальной части, чтобы видеть, кто входит в кабинку и выходит из неё. Один или нет, переодет или нет. Здесь повышенная безопасность. Я отвечаю за этих людей, Лейк.

— Раз здесь так безопасно, тогда в чём суть твоей задумки? Неужели, эти крутые парни могут пропустить преступника?

Она права. Никто его не пропустит, но у меня есть свой план.

— Никто не отменял шантаж, Лейк. Я знаю о сотне историй, когда медсестёр или врачей шантажировали жизнями их членов семьи, и они пытались убить своих пациентов. Кому-то это удавалось, кому-то нет. Я не хочу рисковать. Твоя задача наблюдать, развлекать Энзо и держать его подальше от новостей. Кормить вас будут после проверки пищи на добавление яда. Об этом не переживай. Ты понимаешь в медицине и заметишь, если медсестра решит вколоть ему что-то другое, плохое. Перед любой процедурой ты должна требовать официальное заключение и разрешение врача на это, как и проверять ампулы.

— Я поняла. Просто мне интересно, за что тебя так сильно ненавидят, раз могут легко убить этого мальчика?

— Полно причин. Я не милый парень, Лейк. Ты знаешь, кто я.

— Глава мафии, ага, — усмехнувшись, кивает она.

Удивляясь, приподнимаю брови. Я не говорил ей этого.

— Боже, Доминик, когда ты уже поймёшь, что я не тупая? — злобно фыркает она. — Я умею думать и соединять информацию. Я видела, что лежит в твоей сумке, ты был ранен, на тебя было совершено нападение. Но также в городе ты уважаемый и почётный гражданин, делаешь большие пожертвования и находишься под прицелом прессы. Тебя по телевизору показывали. Обычных преступников там не показывают, если это не срочные новости. У тебя полно охраны, на тебя смотрят, как на бога, и одеваешься ты не как те, кого лечила я. И я читала много книг про таких, как ты. На самом деле это круто. Напишу про тебя тоже книгу.

— Даже не думай, — рявкаю я.

— Ладно, — Лейк закатывает глаза, но улыбается.

— Лейк.

— Хорошо, я же сказала. Не буду писать про тебя, пока ты жив. Но вот когда я буду старой, напишу свои мемуары и упомяну тебя. Ты всё равно уже умрёшь. Тебе сколько, лет семьдесят? — ухмыляется она, зная, как меня это бесит.

— Мне ещё пятидесяти нет. Я в самом соку.

— Я вижу, аж седина пробивается.

— Нет у меня никакой седины!

— Ты красишь волосы?

— Нет, — рычу я. — Это мой натуральный цвет, у меня хорошие гены.

— Мне так нравится тебя злить, ты сразу становишься таким милым, — хихикает она. — Ладно, не куксись. Я буду здесь до шести вечера, потом это твои проблемы, мне тоже нужно работать. Если у тебя больше нет никаких других рекомендаций, то дверь вон там.

Лейк указывает за мою спину, а я закатываю глаза. Поцеловав спящего сына в лоб, выхожу из палаты, но замираю, удерживая дверь открытой. Обернувшись, бросаю взгляд на Лейк смотрящую на меня со странной улыбкой, от которой меня начинает тошнить. Ничего не могу с собой поделать, но мне не нравится эта улыбка, словно она… она милая. Фу.

Специально хлопнув дверью, отдаю приказ следить за палатой и докладывать обо всём мне. Поправив пиджак, не глядя на тех, кто пытается меня остановить, выхожу из больницы и еду домой. Пора вернуться к делам.

Обычно я работаю в офисе, в котором встречаюсь с партнёрами, решаю проблемы и выслушиваю предложения о расширении локации предоставляемых услуг. Мы работаем с разными областями начиная от поставки оружия, банковской сферой, пиаром, службой охраны и заказных убийств, заканчивая программированием систем безопасности, сбора отчётов, слежения и других вещей. Мы всегда запускаем свои руки во все отрасли, чтобы контролировать их. Мы это и контролируем.

Телефон на столе звонит, и я нажимаю на кнопку, продолжая просматривать отчёты о сбоях в системах безопасности за последние сутки. Мне это не нравится. Я должен найти крота, который сливает наши пароли всяким мелким мудакам.

— Босс, ирландцы просят о встрече. Они ждут внизу, мне пропустить их?

— Да, пропусти, — отвечаю я.

Конечно, Джеймс теперь очень хочет узнать, как мне удалось выжить после его заказного покушения на меня. Держи врагов близко, как говорится.

Сворачиваю программу, ожидая, когда ко мне проведут этого ублюдка. Через десять минут моя секретарша открывает дверь, и входит Джеймс с широкой улыбкой на лице.

— Рад тебя видеть, — встаю и пожимаю ему руку.

— Я тоже рад, если учесть, что ещё несколько часов назад я находился на твоих похоронах, — хмыкает он.

— Босс, что вы будете пить: кофе, чай, виски?

— Ничего, Джеймс ненадолго, у меня встреча через двадцать минут, — отвечаю я. Возвращаюсь на место и спокойно жду, когда начнётся давление. А оно будет.

— Итак, ты что-то хотел? — интересуюсь я.

— Для начала сказать, что я рад твоему возвращению.

Киваю ему.

— И предложить свою помощь. На тебя напали. Тебя кто-то заказал. Я буду рад оказать тебе дружескую поддержку и уничтожить этих мудаков.

Мило, но так скучно.

— Спасибо, Джеймс, если будет нужно, то я обращусь. Пока всё в порядке.

— Ты собираешься их убить?

— Нет, — улыбаюсь я. — Зачем? Придут новые и новые. Попадутся, убью. Специально искать не буду. Тем более, я уверен, что заказчик уже избавился от них. Они сработали очень грязно. Так что не вижу смысла в бесполезной погоне.

— Но всё выглядело чисто, — хмурится Джеймс. — В машине было тело, твои вещи, кровь. По крови и вычислили, что это были твои сгоревшие кости.

— Как ты можешь видеть, это был не я. Но это было грязно. Если их не убили после заказа, то сделали это сегодня или избавятся от них в ближайшее время. Они свидетели. Я люблю пытать людей, и они знают об этом. Так что это уже решённое дело. Ты хотел что-то ещё? Мне нужно подготовить некоторые бумаги, — я отворачиваюсь, щёлкая мышкой.

— Меня беспокоит предстоящее ежегодное собрание глав семей Америки.

— Не беспокойся, я на них частый гость. Повеселимся, — улыбаюсь я.

— Нет. Я не об этом. Что ты будешь делать с Роко?

— А что с ним не так? — усмехаюсь я. — Роко в полном порядке. Я ещё жив, поэтому он возвращается на пост младшего Босса. А также могу отметить, что он прекрасно справился с управлением семьи, пока меня не было.

— Я имею в виду то, что он собирается нарушить традицию, Доминик. Он готовится жениться на мужчине, а это запрещено. И на собрании это будут обсуждать. Ты знаешь, как семьи ценят традиции и стараются придерживаться классической модели семьи, в которой фигурируют мужчина и женщина, а также их потомство в течение года после свадьбы.

— С чего ты взял, что Роко собирается жениться на мужчине? — смеюсь я.

— Мне сказали. И это была Филадельфия, Доминик. Об этом уже все знают, и я пришёл лишь предупредить тебя. У тебя за спиной Роко замышляет хреновое дело.

Конечно, Филадельфия сказала ему. Конечно.

— Джеймс, кто я?

— Доминик Лопес.

— Вот то-то же. Я знаю обо всём и уж точно знаю, что делают мои дети, что они собираются делать и что будут делать через пять лет. У нас строгая дисциплина, с которой я прекрасно справляюсь. А что до слухов, то это просто слухи.

— Но Роко гей, Доминик. Он открытый гей.

— Он бисексуал, как и ты, как и многие из нас. То, что он живёт с парнем