Наши запреты - Лина Мур

Остановившись, я закатываю глаза, замечая, что Доминик перешёл в образ ревнивого зверя, и признаю, это заводит. Говорят, что нельзя провоцировать мужчин. Зачем издеваться над ними таким образом? Да, это правильно. Так нельзя делать. Но я зависимая от эмоций. Я это делаю, и причём постоянно. Ревность — прекрасный двигатель взрывов, что я и люблю.

— Ты убьёшь его? — улыбаясь, склонив голову набок, спрашиваю его.

— А ты так этого хочешь?

— Может быть. Вообще, я не против увидеть, как ты убиваешь. Но только плохих парней. Если убьёшь невинного, то я сама тебя прибью. Я не против насилия и убийств, но если только есть веский повод. Нельзя трогать невинных людей.

— Таких, каким был Себастьян? — усмехается Доминик и подходит ко мне вплотную.

— Таких, какими были все они. Не только Себастьян, но и другие. У них были семьи и планы, они ничего плохого не сделали, но псих решил наказать их. Никто не имеет права на подобное, но и спускать угрозы нельзя. Так что убивай себе на здоровье плохих парней, я не против, — подмигнув ему, направляюсь к своей машине. Точнее, к месту, где я её припарковала, но машины нет.

— Доминик, чёрт возьми, — злясь, поворачиваю к нему голову. — Куда ты снова дел мою машину?

— Она стоит возле дома. Я решил тебя подвести. Прошу, куколка, — он указывает рукой на свою машину.

— А если я не хочу? — прищуриваясь, спрашиваю его. — Если сейчас я не в настроении, и мне нужно побыть одной? Если у меня понос, или я вонюче пукаю?

— Это все твои угрозы?

— Остальные не придумала.

— Значит, я справлюсь, — смеётся он и открывает дверь с пассажирской стороны.

— Ты просто больной, — кривлюсь я.

— И тебе это нравится. Надеюсь, что ты ещё и рыгаешь, это моя любимая часть.

— Фу, — с отвращением морщу нос и сажусь в машину.

Даже через закрытую дверь слышу громкий хохот Доминика. Идиот.

Он садится рядом и заводит машину.

— Итак, как мой сын?

— Прекрасен, — я расплываюсь в улыбке. — Он твоя самая милая копия. Такой внимательный, умный, постоянно что-то хочет изучать. Я его люблю. Это моя первая и единственная любовь всей жизни. Жаль, что ему всего десять, но я обещала его ждать.

Доминик вопросительно выгибает бровь.

— Энзо обещал на мне жениться, когда ему будет восемнадцать, — смеюсь я. — Это мило.

— Охренеть, ещё один. Мои сыновья просто идиоты, — фыркает Доминик. — Это постоянно происходит?

— Ага, — киваю я. — Но я привыкла. Я просто знаю, что нужно мужчинам. Энзо был в восторге от пудинга, как и твоя охрана. Я приготовила всем.

— А мне?

— Тебе рука в говне, — хохочу я.

— Сколько тебе лет, Лейк? — хмурится он.

— Ладно, брось, тебе нужно держать форму. После шестидесяти сложно уже выглядеть так, как выглядишь ты. Так что я лишь забочусь о тебе.

— Блять, — он закатывает глаза, и у него появляется именно то выражение лица, которое я обожаю. Обида и злость одновременно. Такой милый.

— У меня ещё кое-что для тебя есть, — открываю сумку и достаю листок. Раскрываю его и показываю Доминику. — Это нарисовал Энзо для тебя. Это ты и он в космосе. Вероятно, за это я пообещала ему, что ты купишь ракету для него.

— Охренеть, — цокает Доминик, но забирает рисунок.

— А также я узнала, что Энзо понятия не имеет, кто ты такой. Он считает тебя просто хорошим другом своей сестры, по которой очень скучает. Ты, вообще, собираешься сказать ему, что ты его отец, а не придурок-извращенец, который влюблён в ребёнка?

— Сейчас не время. Энзо только пережил операцию, я собираюсь судиться с его сестрой за опеку над ним, — Доминик бросает рисунок на заднее сиденье машины.

— Никогда не будет подходящего времени. Но ребёнок должен знать, что у него есть отец. Отец, который заботится о нём. Ты не понимаешь, что тебе дали ещё один шанс стать нормальным отцом, Доминик? Ты просрал это с двумя детьми, так не испогань всё с третьим. Вероятно, именно это тебе и нужно. Побыть отцом, вырастить сына, как отец, а не как человек, который только оплачивает его желания.

— Не трахай мой мозг, Лейк, это тебя не касается, — рявкает он.

Пожав плечами, я отворачиваюсь, хотя меня бесит, что Доминик избегает ответственности за принятые решения насчёт своих детей. Не сомневаюсь, что он как преступник просто идеален, как любовник тоже и как босс, но как отец он просто дерьмо.

В полном молчании мы подъезжаем к моему домику, и я первой выхожу из машины. Замечаю, что моя машина, и правда, стоит сбоку дома, поэтому спокойно вхожу и бросаю сумку на диван. Доминик входит за мной следом.

— Ты что-то ещё хотел? — не поворачиваясь, интересуюсь я.

— Ты обиделась на меня.

— Нет, меня, и правда, не касаются твои отношения с детьми. Поэтому на завтра ты ищешь новую сиделку, — толкаю дверь в ванную комнату и включаю воду в ванной, чтобы хотя бы немного насладиться своим чёртовым отпуском.

— Лейк…

— Не надо, — отрезаю я. — Не надо. Ты хочешь, чтобы я была безучастной и безразличной, но это не в моих правилах. Ты забыл, что я лезу во всё, в любые дыры и говорю о них в лицо. Меня не изменить, поэтому чтобы никому не причинить вреда, а особенно Энзо, я больше помогать тебе не буду.

— Лейк, я лишь прошу о времени. Мне нужно время.

— Это отмазка, и ты об этом знаешь, — говорю ему, указывая на него пальцем, и прохожу мимо. Открываю шкаф, рассматривая свою скудную одежду, и достаю свежий топ и джинсы.

— Я не могу вот так вывалить на него новости. Он знал другого отца. Это сложно. Мало того, я буду судиться с Идой и уж точно не хочу, чтобы он выбрал её, когда судья его об этом спросит. Я хочу сделать всё, чтобы ему было хорошо со мной.

— А что потом? Бросишь его, как бросил двух других своих детей? — спрашиваю, злобно глядя на Доминика.

— Я не бросал! Они живут вместе со мной! Я забочусь о них!

— Ни хрена подобного, Доминик. Ты делаешь вид, что они рядом, но сам признался, что убегаешь от них. Ты боишься их. То же самое будет и с Энзо. И ввиду обстоятельств, я думаю, что ему будет лучше с Идой, потому что он очень хорошо о ней отзывался. Я помню, что она сделала, но она его сестра. Тот человек, который заботился о нём, воспитывал его и любит. Любишь ли ты его? Да. Но ты никогда не покажешь этого, потому что боишься. Давай закончим этот разговор, я не хочу портить себе настроение. У меня сегодня планы.

Доминик хмурится, и явно ему неприятны мои слова. Но пусть терпит. Я не буду молчать и наблюдать, как он из-за своих чёртовых страхов ломает жизнь ещё одному ребёнку. Может быть, это для меня тоже слишком болезненно, потому что я сирота и побывала во многих приёмных семьях, меня полюбила лишь бабушка и убедила в том, что со мной всё в порядке. Порой с чужими людьми нам лучше, чем с родными, и в этом тоже нет ничего плохого. Не все созданы для семьи. Не все созданы для воспитания детей. Не все созданы для чего-то хорошего.

— Какие у тебя планы? Ты согласилась пойти со мной на вечеринку.

— Блин, я забыла тебе сказать, — тяну я. — У меня свидание.

Взгляд Доминика сразу же становится безумным, а я внутри пищу от восторга.

— Ты, блять, издеваешься? — рычит он.

— Нет. И я хочу, чтобы моё свидание прошло хорошо. А это значит, что кавалер должен быть вежливым, романтичным и очень сексуальным. А также я хочу видеть его в одном из шикарных классических костюмов и без нижнего белья. Это