Осколки - А. Л. Вудс

— Это не встречное предложение, — сказала я, придвигаясь ближе к нему, мое тело притягивалось к нему, как южный полюс магнитом притягивается к его северному. — Это единственное предложение.

Его руки сомкнулись на моем животе, притягивая меня ближе к нему, пока мы снова не оказались кожа к коже. Я почувствовала, как то, что осталось от моего угасающего упрямства, исчезает, когда мое тело принимает его тепло. Он больше не спорил со мной, просто прижал меня к себе, и одна его ладонь коснулась мягкого биения моего сердца.

— Ты неожиданно приятный, — пробормотала я в темноту.

Я никогда не предполагала, что он окажется таким любящим мужчиной. Ничто не могло подготовить меня к этому. Мои веки опустились, и я выдохнула воздух из легких в медитативном выдохе.

— Я потратил недели, пытаясь убедить тебя позволить мне обнять тебя, — прошептал он мне в волосы. — И теперь, когда я могу, я никогда тебя не отпущу.

— Хорошо.

Его слова стрелами пронзили мое сердце, и именно тогда в моем мозгу возникла мысль. Все еще с закрытыми глазами, я свернулась калачиком в его объятиях, положив голову на его бицепс, когда он притянул меня ближе.

— Потому что я не хочу, чтобы ты этого делал.

Мне не нужно было учиться влюбляться в Шона Тавареса.

Думаю, я уже была влюблена.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Где-то было неписаное правило, согласно которому ты не должен был влюбляться в кого-то после того, как трахнул его.

Я был совершенно уверен, что выучил это на уроке физкультуры в предпоследнем классе средней школы, когда пара ребят открыто насмехались над одноклассником за то, что он признался в любви своей девушке, с которой встречался три недели. Она дала ему подзатыльник под трибунами во время ланча, и он бесцеремонно растерял свой груз прямо на ее прямые джинсы с высокой талией. Мы все знали об этом, потому что ей пришлось разгуливать по школе с засохшими кусочками его Минтая на джинсах.

Но, несмотря на огненные бездны ада, мне казалось, что я пересек их только для того, чтобы доставить ее сюда, Ракель сделала так, что влюбиться в нее было слишком легко. Каждое прикосновение ее губ к моим, каждое остроумное замечание, каждый аргумент. Я бы преследовал ее сейчас и так долго, как она мне позволит. Секс был потрясающим и укрепил не только нашу совместимость, но и необъяснимым образом — траекторию нашего будущего.

Она и я вместе.

Мне конец, и, хотела она этого или нет, мое сердце принадлежало ей.

И ради этого спора, огромное вам спасибо, прошло больше трех недель. Мне показалось, что прошла вечность.

Солнечный свет струился из окна моей спальни, освещая черты ее лица во сне. Ее волосы рассыпались по моей подушке, как нимб, точно так, как я всегда представлял. Это был немалый подвиг — поставить мужчину на колени всего за пару недель, не говоря уже о том, что он открыл тебе свое сердце в надежде, что она примет это. Я хотел, чтобы она приняла его. Меня не волновало, что она не хотела отдавать мне свое взамен прямо сейчас. Я имел в виду то, что сказал: я заслужу свое место в ее сердце, чего бы это ни стоило.

Выражение лица Ракель было расслабленным, глубокая морщинка, которая обычно пролегала между ее бровями, исчезла без следа. Рана над ее бровью затянулась за ночь, но синяки, покрывавшие ее кремовую шею, были уродливого темно-синего и фиолетового цвета, из-за чего мои пальцы тянулись за ключами от машины, чтобы я мог сам разобраться с ее матерью. Я не мог представить, как какая-либо мать могла так обидеть свою дочь. Почему она не смотрела на Ракель так, как я?

— Перестань смотреть, как я сплю, это странно, — пробормотала она, не открывая глаз, вырывая меня из погружения в свои мысли.

— Откуда ты знаешь, что я наблюдаю за тобой?

Я перевернулся, опираясь на локоть и подперев подбородок ладонью.

— Я чувствую на себе твой взгляд.

При этих словах она прищурилась, ее опухшие глаза прогоняли сон. Она издала тихий звук и натянула простыни до подбородка.

— Мне нравится смотреть на тебя. В чем проблема?

— Мне не нравится, когда на меня смотрят.

— О, Хемингуэй, — я усмехнулся, протягивая руку и притягивая ее к себе, так что ее задница оказалась на одном уровне с моим утренним стояком. — Это не подлежит обсуждению.

Она заерзала напротив меня, контакт кожа к коже почти пробудил мои примитивные инстинкты взобраться на нее прямо здесь. Ее удовлетворенный вздох вызвал у меня желание прикусить зубами сухожилие на ее шее, просто чтобы посмотреть, смогу ли я снова заставить ее издать этот звук.

— Ты играешь нечестно.

— Ты, по-видимому, тоже.

Мои руки скользнули по ее обнаженным бокам, одна рука погладила ее грудь, другая остановилась между ног. Мои ноздри затрепетали от нарастающего возбуждения напротив ее жара, мое сердце пустилось вскачь, когда предвкушение сковало мои внутренности узлом.

Ракель оттолкнула мои руки, садясь прямо. Я откинулся на спину как раз в тот момент, когда она закинула ногу мне на талию, устраиваясь у меня на коленях. Без предупреждения она с удивительной легкостью направила меня внутрь себя, навалившись на меня всем своим весом, пока я не наполнил ее до отказа. Ее тугая киска сжалась, и меня захлестнула волна ощущений, когда ее тело обволокло мое, тепло отразилось в моем сознании, когда я наблюдал, как она поднялась на колени, после опустилась и мой член снова исчез внутри нее.

Черт, на мне не было презерватива.

— Детка, — пробормотал я, на мгновение потерявшись в контакте, который заставлял каждый сенсорный рецептор в моем мозгу напрягаться и давать осечку от чрезмерного баловства. — Дай-ка я возьму презерватив.

— Ты чист?

Она посмотрела на меня сверху вниз в ожидании, ее бедра двигались так, что вызвали у меня дрожь возбуждения.

— Я проверялся в сентябре.

— Хорошо.

Она кивнула, прижимая пальцы к моей груди и снова наклоняясь вперед. Ее рот приоткрылся, из нее вырвался сдавленный стон, от которого мои яйца дернулись в восторге. Ее брови сошлись вместе, когда она сформулировала мысль.

— Меня проверили, когда я в последний раз была с...

— Не заканчивай это предложение, — прорычал я, впиваясь пальцами в ее бедра.

Я не хотел слышать имя этого придурка в своей спальне, пока я был внутри нее. Это просто напомнило мне, что он был с ней. От одной этой мысли кровь прилила