Осколки - А. Л. Вудс

— Я никогда ни с кем не хотел быть больше, чем с тобой, Ракель. Не только физически, хотя эта часть действительно приятная... — он замолчал. — Ты потрясающая.

Я? Потрясающая?

Я выдохнула весь кислород из своих легких, наши взгляды встретились. Я всегда думала, что мысль о том, чтобы вот так смотреть кому-то в глаза, была бы неловкой, но я почувствовала себя на удивление переполненной эмоциями, которые заставили меня проглотить комок в горле. Я никогда не понимала его зацикленности на мне. Я тщетно пыталась понять, что выходит за рамки его интереса трахнуть меня, который в мужском мире не требовал ни объяснений, ни таких больших усилий.

Он ничего не сказал, вместо этого раскрыл мне объятия, заставив мое сердце замереть. Мои руки обвились вокруг его талии, в то время как его руки обхватили мою спину. Я прижалась левой щекой к его груди, мои веки закрылись, когда он поцеловал меня в макушку. За последние пару недель я обняла больше людей, чем за всю свою жизнь, и эти объятия несли в себе различные послания, которые вызывали разные чувства.

Но все они меркли по сравнению с силой этого.

— Почему я?

Я задала этот вопрос потерявшись в запахе кожи его куртки, который смешивался с ароматом стирального порошка и пряного средства для мытья тела.

Его руки поднялись к моим бицепсам, оттягивая меня назад ровно настолько, чтобы я посмотрела на него.

— Почему не ты? — его руки скользнули по моим плечам и вверх по шее, пока он не обхватил мое лицо с обеих сторон своими большими мозолистыми ладонями. — Ты — все, чего я когда-либо хотел.

— Я в полном беспорядке, — возразила я, хотя это прозвучало слабо и немного жалко.

— Я тоже, — его смех был коротким, его пристальный взгляд встретился с моим. — Но я хочу быть грязным с тобой.

Его большие пальцы поймали неожиданные слезы, которые оставили две параллельные полосы на моих щеках. Я, блядь, плакала? Черт. У Пенелопы был бы гребаный выходной, если бы она знала, что я прямо сейчас рыдаю. Я двинулась, чтобы высвободиться из его объятий, но он удержал меня на месте, быстрым движением большого пальца вытирая каждую непрошеную слезинку, которая осмеливалась пролиться.

— Знаешь, тебе не обязательно говорить такие вещи, чтобы заставить меня переспать с тобой, — я шмыгнула носом.

Его смех был веселым, с придыханием, которое отдавалось в его грудной клетке, когда он смотрел на меня сверху вниз.

— Хемингуэй, — начал он, мягко покачав головой, — я так много работаю не для того, чтобы ты переспала со мной. Я думаю, это уже гарантия.

Я игриво хлопнула его по бедру, но он просто одарил меня дерьмовой ухмылкой. Его красные темные глаза встретились с моими, и улыбка исчезла, вернувшись серьезность.

— Каждое действие, которое я предпринимал вплоть до этого самого момента, было сделано в надежде, что ты научишься доверять мне настолько, чтобы влюбиться в меня, — его горло дрогнуло, как будто он собирался сказать что-то еще, но остановил себя.

Страх сковал меня, нервы вырывались из его хватки, но он поймал меня за запястье.

— Я не говорю, что это должно быть сейчас, — мягко поправился он, его большой палец двигался по сухожилию на моем запястье, надавливая на пульс. — Но когда-нибудь я хочу быть тем, ради кого твое сердце будет биться немного громче.

Жжение поселилось в моих легких, когда его рот неожиданно нашел мой. Страх, который терзал мой мозг, растворился в небытии. Усталость была бы оправдана. Мы спорили, боролись и работали вопреки обстоятельствам, которые складывались не в нашу пользу. И все же, там, где жил мимолетный страх, мой разум наполнился спокойствием и уверенностью. Его заявление зажгло что-то пылкое и всепоглощающее внутри меня. Все это время я пыталась не упасть, но ветер дул мне в спину, а законы ньютоновской физики толкали меня вперед, и я, раскинув руки, ринулась в свободное падение над пропастью.

Я была готова приземлиться где угодно, лишь бы он тоже был там.

Наклонившись вперед, я приподнялась на кончики пальцев ног, чтобы поцеловать его. Он встретил меня на полпути, его нетерпеливый рот уговаривающе приоткрылся, нежное кружение его языка смешалось с моим собственным. Мой разум гудел под воздействием его поцелуя, я была слишком пьяна, чтобы сформулировать мысль целиком.

Когда наши рты все еще слились воедино, мои руки нащупали вырез его куртки, мои ладони скользнули вверх по твердой стене очертаний, из которых состояла его грудь, мои пальцы поползли вверх, пока я не обхватила ими воротник куртки и практически не стянула ее с него. Он повторил мое движение, и вскоре моя куртка встретилась с его курткой на полу. Его загривок царапал мою кожу, согревая мою кровь, когда я практически сбрасывала туфли по одной за раз, теряя лишний дюйм роста, которым они меня обеспечили.

Руки Шона нашли мою задницу, поднимая меня с пола с легкостью, которая вызвала пульсацию в моей сердцевине и эйфорию внутри. Мои ноги обвились вокруг его талии, руки обвились вокруг его шеи, его рот снова приник к моему. Я зарылась пальцами в его волосы, его пальцы крепко прижимали меня к нему, пока он вел нас по дому.

Он поставил меня на ноги в изножье кровати, его губы все еще были прикованы к моим, когда его пальцы добрались до подола моей рубашки и задрали его. Мы оторвались друг от друга ровно настолько, чтобы моя рубашка упала на пол, а по моей груди побежали мурашки из-за потери одежды. Одобрительное рычание вырвалось из глубины его горла, когда его руки обхватили выпуклости моих маленьких грудей поверх кружева лифчика, заставляя их почти пульсировать от соприкосновения. Ловким движением его пальцев передний крючок моего лифчика расстегнулся. От мозолей на его ладонях у меня по всей длине рук побежали мурашки, когда его руки легли мне на плечи, снимая бретельки лифчика.

Мои руки потянулись к его футболке. Он прервал наш поцелуй ровно настолько, чтобы его голова выскользнула из выреза. У меня пересохло в горле при виде его обнаженной груди в первый раз. Его талия переходила в V-образную линию, точно так, как я представляла себе, когда мы впервые встретились, и переходила в твердый пресс, к которому мои ладони теперь почти приклеились, наслаждаясь очертаниями. Он улыбнулся мне в губы, но какую бы умную фразу он ни собирался сказать, он, очевидно, передумал.

Он расстегнул мои джинсы, шипение молнии было похоже