Осколки - А. Л. Вудс

Вот и все. То, чего мы так долго ждали.

Руки Шона скользнули мне в штаны, его ладони легли на мою задницу, разминая мышцы там, что вызвало у меня стон облегчения.

— Этот звук — единственное, что я хочу слышать всю ночь, — сказал он на выдохе, ослабляя хватку, чтобы стянуть с меня брюки и трусы.

Я оперлась на ширину его плеч, когда он присел на корточки, чтобы помочь мне выйти из них.

Честно говоря, я могла бы закончить часть раздевания сама — думаю, ему просто нужен был еще один повод, чтобы засунуть язык мне между ног, и я не жаловалась.

— Держись за меня, — пробормотал он, его руки скользнули вверх по моим голым икрам, мои ноги добровольно раздвинулись для него, как чертово Красное море.

Его прикосновение было гребаным религиозным переживанием. Мой вес переместился на подушечки пальцев ног, когда его руки прошлись по внутренней стороне моих бедер, а голова наклонилась вперед, чтобы встретить его ловкие пальцы в нужном месте.

Его горячий рот прижался к моей сердцевине. Мои легкие кричали, требуя втянуть воздух ртом, но все разумные мысли покинули меня, когда кончик его языка прошелся по моему клитору. Мои ноги задрожали от прикосновения, но он усилил меня, хлопнув ладонями по моей заднице, прижимая меня к себе, в то время как его рот приник к моему самому чувствительному месту. Моя голова откинулась назад сама по себе, мое дыхание становилось затрудненным с каждым движением его языка. Мои бедра дернулись от желания, когда одна из тех больших рук, которые удерживали меня на месте, скользнула к моему входу. Его указательный палец коснулся моего сочащегося возбуждения, а на его губах появился блеск. Я была очарована этим зрелищем, наблюдая сквозь полуприкрытые глаза, как он водил пальцем взад-вперед по моему входу, так и не проскользнув внутрь. Его глаза встретились с моими, когда он погрузил палец внутрь, его губы приоткрылись с невысказанным одобрением, когда тот подавленный раннее часом стон, вырвался у меня и разнесся по всему дому с удивительной акустикой.

Я с восхищением наблюдала, как он вводит в меня средний палец, соединяя его с указательным, кончики загибаются, когда он протягивает руку вперед, его большой палец трется о мой клитор. Я крепче сжала его плечи, мои бедра с жадностью вращались под его рукой, когда нарастающее удовольствие нарастало внутри меня и переливалось через край. Крик, вырвавшийся у меня, был грубым, звук настолько чужой и непохожий на меня, что мне показалось, будто я переживаю внетелесный опыт и не узнаю человека, который так похож на меня.

Я почувствовала, как мой вес накренился вперед, но Шон поймал меня за талию, удерживая в вертикальном положении, несмотря на то, что мои конечности угрожали обмякнуть. Я обессилела, удовольствие, охватившее все мои чувства, исчезло. Он поднялся с корточек, удерживая меня, опираясь ладонями о мои бедра. Несмотря на чувство насыщения, нахлынувшее на меня, я хотела большего.

Мне нужно было большего.

Потянувшись к его брюкам, я расстегнула пуговицу и потянула молнию вниз. Быстрым рывком я повторила его действия несколькими мгновениями ранее и спустила его штаны к ногам. Опустившись на колени, я наклонилась к затвердевшей длине, которая гордо выделялась на фоне счастливой дорожки, ведущей к его пупку.

Обхватив рукой его член, мой рот опустился для контакта. Я ничего так не хотела, как дать ему все, что он дал мне.

— Нет, — проворчал он, останавливая меня.

Я замерла, взглянув на него снизу вверх, на моем лице отразилось недоумение. Шон схватил меня за плечи, поднимая на ноги, его руки скользнули к моим бицепсам, прежде чем остановиться на основании моего выпрямленного позвоночника. Шок, который я не смогла скрыть, затопил меня, когда я увидела, как напрягся мускул на его челюсти.

— Что только что произошло?

Я уже отсосала ему однажды, так что, возможно, он просто хотел сразу перейти к главному событию, и то, что он сделал со мной, было всего лишь подготовкой. Однако в типичной манере Шона Тавареса то, что он сказал, вместо этого развернуло мою голову на восемьдесят градусов и вывело челюсть из равновесия.

— Я никогда не хочу видеть тебя на коленях на полу.

— Но, — сказала я, колеблясь, поскольку меня охватило замешательство, — ты только что сделал то же самое.

— Это было по-другому, — заявил он, покачав головой. — Хочешь отсосать мне, делай это сверху.

Он подталкивал меня назад, пока мои колени не коснулись края его кровати, и я не упала. Шон убрал волосы с моего лица, обхватив ладонями, которые я так любила, мое лицо с обеих сторон, не сводя с меня пристального взгляда, пока дрожь уязвимости не прокатилась по мне.

— У вас слишком много правил, мистер Таварес.

Его улыбка была дьявольской, но в уголках рта играла нежность.

— Когда дело касается тебя, так и есть.

— Почему?

Его большой палец задел мою губу, и я воспользовалась возможностью, чтобы провести пальцем между губами. Он почти зашипел от прикосновения, но не убрал руку. Вместо этого он наблюдал из-под почти полностью прикрытых век, как мой рот умело ласкал его большой палец. Мой язык скользнул по кончику, задев там углубление от мозоли.

Я наблюдала, как он, казалось, изо всех сил пытается обрести контроль над своими мыслями, его горло шевелилось, пока фраза клокотала в воздухе.

— Потому что, — почти выдавил он, собрав все свои угрызения совести, — я хочу, чтобы ты поняла, что быть со мной означает, что ты мне ровня. Ты не моя собственность, не то, чем я могу владеть или управлять.

Его большой палец высвободился из моего рта, и моя челюсть расслабилась.

Я попыталась вспомнить то время, когда Кэш не относился ко мне как к завоеванию, стремясь доминировать. Даже в те моменты, когда он пытался приложить серьезные усилия, чтобы расположить меня к себе, ему всегда удавалось тем или иным образом заставить меня почувствовать себя униженной. Природа наших отношений изменилась — как будто все пошло наперекосяк, как только я заговорила — а затем было разрушено, когда я узнала, что он был с кем-то другим.

Снова взглянув на Шона, в глазах которого не было ничего, кроме почтения, похоти и уважения, я прочистила горло и откинулась на матрас.

— Тогда ложись уже. Я хочу, чтобы ты был у меня во рту.

Он ухмыльнулся мне. Матрас прогнулся под его весом рядом со мной. Шон устроился