Посвящение в бывшие - Анастасия Феникс

— Не переспала со мной по собственному желанию, просто потому, что не желала проигрывать, да? — я кивнула, поджав губы, — Иди сюда, — тихо шепнул он и, вплетя свою руку в мои волосы, заставил наклониться к нему ближе, хотя я и не особо была против. Выдохнув мне прямо в губы, он прикоснулся своими губами к моим, заставляя сердце колотиться чаще от этого никотинового рая… Я не активный курильщик, а пассивный. Мне больше дым по душе и аромат… А он им и пахнет… Мой личный дьявол! Я с упоением отвечала на этот поцелуй, гладила его плечи и льнула к нему, забыв обо всем на это сладостное мгновение. И не отрывалась бы, если бы мне в бедро не уперлось его достоинство, после чего я резко пересела и начала собирать свои шмотки по салону и одеваться, — ну что не так?!

— Не так?! — зашипела я, наблюдая за тем, как одевается и он сам. Мне нельзя с ним встречаться. И уже даже не из-за озвученных ранее причин, а просто потому, что я втрескаюсь в него. С разбегу, — Ты трахнул меня, пока я была в неадеквате! Какие ещё могут быть вопросы?!

Я, наконец одевшись, вышла из машины, хлопнув дверью. Костеров вышел следом, но я не обратила на это внимание, лишь на хлюпающие лужи под ногами и на то, что меня шатает. В какой-то момент я уже почти упала, но Хан меня поймал.

— Так, Горбунок, — мои глаза вновь решили выпасть из орбит от такого обращения, — давай-ка я тебя довезу. А то ты разобьешься, мне потом тебя по кусочкам собирать, — кивнув, я позволила ему подвести меня к его Ламбе и усадить просто потому, что в таком состоянии я бы точно никуда не доехала. Хотя, впрочем, на тот свет бы попала. Привычным жестом перекинув волосы на другое плечо через голову, я подождала, пока он сядет в машину.

— Ты не пьян? — осведомилась я, отвернувшись к окну.

— Я не пил, Горбунок, — усмехнулся он и, заведя машину, плавно выехал с парковки.

— Ты меня теперь всегда так называть будешь? — улыбнулась, посмотрев на него. Вот хотелось, в глубине души, его возненавидеть, растерзать, уничтожить, но наверху было только одно — удовольствие, которое я, как ангедонист, с лихвой получала от тех ощущений, что он мне дарил.

— Да, буду, тебе идет. Поешь-свистишь, сутулишься, скачаешь, как сайгак, бегаешь со скоростью света и лягаешь так, что потом хрен восстановишься!

— Огонек, — буркнула в ответ, все ещё улыбаясь, — если решишь заночевать у меня, будешь спать в другой комнате, ясно?

— Мне будет холодно, — отчеканил он, а потом улыбнулся, — впрочем, если ты сама не захочешь, то кто я такой, чтобы мешать тебе?

К моему дому мы приехали довольно быстро, примерно час потратив на дорогу, ближе к трем часам утра, после чего поднялись в мою квартиру.

Скинув обувь и сняв куртку, я сразу пошла на кухню и, в качестве извинений, насыпала своим собакам корм, так как планировала вернуться к двум, как обычно. Костеров незаметно подкрался и обнял меня, заставив вздрогнуть.

А потом, резко развернув меня лицом к себе, вновь впился поцелуем в мои губы. Уже не было того умопомрачительного привкуса никотина, но дурманил этот поцелуй меня не меньше, чем тот, что был в машине. Постепенно возвращались события того, что было после удара о крышу машины: как я упала спиной на сиденье, а он сверху, как сама притянула его за ворот к себе, как потом мы стаскивали друг с друга одежду, все теперь повторяя здесь и сейчас, лишь за одним исключением — теперь мы двигались к кровати, что была в моей спальне.

Плевать. Мы уже переспали. А значит, нет ничего такого, чтобы повторить это вновь, позволив себе то, чего жаждешь в глубине души.

Глава 5

Ивзгляд его туманом стелется

А на губах сумасшедший вкус

В него я верю, себе не верится

В него, как в зеркало, я смотрюсь

Я медленно потянулась под звон будильника, который вырвал меня из объятий сна, однако, это не помешало мне выспаться. Сладко потянувшись, я медленно села, думая о том, что нужно будет купить блэкаут шторы, чтобы солнце, попадающее в комнату через панорамные окна, не слепило при пробуждении.

Сознание возвращалось медленно и лениво, словно объевшийся сметаной кот, мягкой поступью возвращая мне воспоминания о вчерашнем треше, иначе и не скажешь. Сдавленно застонав, я запустила руку в собственные волосы и потрепала их, мечтая о том, чтобы в коктейлях просто был палёный спирт. Переспать дважды с Костеровым… Мда, Александра, в страшном сне не могло присниться!

Впрочем, я была настолько счастлива от того факта, что выспалась, что мне было просто плевать, с кем, когда и где я что делала.

Отыскав свою пижаму среди вороха разбросанных вещей, я надела ее, получая экстаз от прикосновения холодного шелка к разгоряченному телу. Потянувшись и прохрустевшись, я встала, посетовав, что напоминаю старую бабку и пошла на кухню, шоркая подкрадулями. Когда я вывалилась в коридор квартиры, смежный с кухней, то застыла на месте.

Сонными глазами я обвела собственное жилище, ища глазами Костерова, но, так как его не было, то мой убийственный взгляд достался, уже почти засохшему, кактусу. Который был полит. Рядом довольно чавкали собаки, радостно поедая корм из полных мисок.

— Это предательство, — сонно и беззлобно сказала я им, подойдя к чемоданам, что частично занимали проход. Оставшуюся часть отняли какие-то картины, которые я решила посмотреть, мечтая убить их хозяина, как только он явится пред мои святые очи.

Их было девять штук. Девять картин, написанных акварелью, маслом, акрилом или восковыми мелками, на каждой из которых была изображена девушка: на первой, акриловой, была красивая брюнетка в красном платье, которая больше походила на эскортницу из-за увеличенных форм, лабутенов и прочего. Вокруг нее было серое "ничто" — просто светло-серый фон. Это он так пустоту обозначил?

На второй, акварельной, была рыжая простая девушка в лёгком белом сарафане с цветочками, столь очаровательная, что на нее хотелось смотреть и смотреть. Окружённая зелёным фоном с желтыми бликами, она напоминала солнышко.

Третья, снова акриловая, изображала ещё одну брюнетку, которая была в форме частной школы, в которой, собственно, в свое время училась и я. Кажется, эту девушку звали Арина и она была старше меня на год... А ещё она была