Посвящение в бывшие - Анастасия Феникс

Как же это бесит!

Я плохо помню, как доехала до дома, как припарковалась. Помню, что мне не понравилась кровь в салоне, что попала туда переносом с моей одежды. Помню, как еле дошла до квартиры при помощи Константина. Помню, как ввалилась в нее и ждала, пока он сделает мне кофе.

— У тебя психологическая травма, — вздохнул он, протянув мне чашку, которую я послушно приняла.

— Неужели тебя это интересует? — хмыкнула я безразлично, — Ты вроде как к Софи переметнулся, — уголок его губ чуть приподнялся, будто я его рассмешила.

— Так ты ревнуешь? — хмыкнул он, наклонившись ближе, — Не ожидал. Нет, я просто хотел тебя победить. Не знал, что все так... Обернется.

— Кость, — вздохнула я, посмотрев в его глаза, — Я... Мы же одинаковые. И не уживемся вместе. Я ни с кем не уживусь, плюс я опасна для общества на самом деле, хоть и нахожусь в нем... - несла я какой-то бред, а Костеров встал и, заложив руки за спину, подошёл к панорамному окну.

— Да, именно это я и хотел донести до тебя, что мы одинаковые. У нас есть только одно отличие — мой мозг так не отработали. Тебе наняли очень хорошего мозгоправа, раз ты приняла это...

— Но ведь это правда, — покачала я головой, понимая, что все. Что я сломалась. Я хочу в психушку, отдохнуть.

— Нет, Саша, просто общество не пластично, поэтому ты кажешься лишней в нем, однако, это не значит, что ты должна ограждаться, — начал было он, сев напротив меня, а я поджала губы.

— Не надо мне объяснять прописные истины. Просто я устала! — я встала и ушла в ванную, где закинула все вещи с себя в стиралку, а потом залезла в душевую кабину и провела там около получаса, пока не постучал Костеров. Лишь после этого я вылезла, но смыть с себя произошедшее не вышло.

Как же я устала. Просто устала...

Вздохнув, я кое как вытерлась и, замотавшись в полотенце, пошла в комнату, где легла в кровать. Спустя некоторое время туда явился и Костеров. Не спрашивая разрешения, он лег позади меня и обнял со спины, вызвав прилив какой-то теплоты. Мне хорошо с ним. Так может хватит сопротивляться?

Глава 6

Я вздохнула, когда мы вновь подъехали к универу на Ламборджини Костерова.

— Что за странная привычка возить меня в своей машине? У меня моя есть, между прочим, — я достала из рюкзака косметичку и подправила лёгкий макияж, после чего посмотрела на Костерова, который пил минералку.

— Нравится мне во всем тебя контролировать, — усмехнулся он, отпив, а я наблюдала за тем, как дёргался его кадык. Может вырвать?

— Это абьюз, — заметила я, на секунду от него отвернувшись, а зря. Перегнувшись через подлокотник, он зафиксировал мою голову, схватив меня за волосы, а после поцеловал.

Его язык, мягко пройдясь по моей нижней губе, скользнул внутрь, вызвав неконтролируемый приступ возбуждения. Обвив его шею руками, я подалась вперёд, повернувшись к нему нормально, а он, наконец отпустив мои волосы, переместил свои руки мне на талию и помог перебраться на свои колени, на которые я села в позе наездницы.

— Я тут подумал, — он прижал меня к себе сильнее, оторвавшись, продемонстрировав собственную реакцию на наш поцелуй, которая была далеко не невинной. Мы оба тяжело дышали и, похоже, думали об одном и том же. О сексе, — Может ну нафиг этот универ, а? Ну или пропустим первую пару? У меня тонировка на стеклах, — прошептал он мне на ухо, прикусив тонкую кожу за ушком, из-за чего я судорожно вдохнула.

— Как странно, ещё вчера я тебя слала подальше, — хмыкнула я, медленно расстегивая пуговицы его рубашки, уж слишком заманчивым оказалось предложение.

— Это было вчера, — ответил он мне в тон, рывком сняв с меня теплый свитер, — а сегодня… Сегодня мы делаем то, что хотим…

Спустя час…

Кое-как одевшись, я пыталась напиться минеральной водой, что извлекла из бардачка, однако сделать это было не так-то просто. Костеров вообще просто лежал на полу опущенном кресле, закинув руки за голову и сверкая идеальным торсом из-под расстегнутой, но так и не снятой, рубашки.

— Не утопись, — безразлично хмыкнул он, достав из, уже одетых, брюк, зажигалку и сигарету.

— Мне можно? — спросила я насмешливо, потянувшись к его сигаретам. Так-то мне плевать, разрешит он, или нет.

— Ну, 18 тебе есть, заболеваний вроде нет, — он подал мне зажигалку, зажатую между двумя пальцами, а после немного приоткрыл окно, чтобы дым выходил. Я с наслаждением закурила, опустив кресло так же.

— Фармакологичка мне на следующей паре плешь проест, — хмыкнула я, а после распахнула в ужасе глаза, — ебать! У нас же следующая пара с ней, две подряд! И допуск к зачету... Все, это пиздец! Она меня закопает! — покачала я головой, уставившись невидимым взглядом перед собой.

— Господи, Саш, забей, — рассмеялся Костеров, поразив меня этим действием. Просто он очень редко смеется, — Ты много зарабатываешь, вернее, нормально, она мало берет за зачеты, а за допуск и того меньше потребует! Хотя, чем париться, лучше заплатить за автомат, — я в шоке уставилась на него, поражаясь столь четко расписанной схеме взяточничества, — Горбунова, — он повернулся ко мне, снисходительно улыбнувшись, — а ты, наивная, думала, что я парюсь и все учу? Да мне это не сдалось, я просто отваливаю достаточно, чтобы отвалили от меня. Коспекты только пишу.

— Сука ты, — от души выдохнула я, завалившись на кресло и сделав очередную затяжку, — пока я тут корячусь, такие, как ты спокойно платят.

— Кто тебе мешает платить? Жаба? — хмыкнул он, выкинув бычок в окно и начав одеваться, — Ладно, пошли уже, заучка. А то весь мозг выебешь.

— Костеров, не будь конченым — заткнись, — от души попросила я, взяв свой рюкзак и выбравшись из машины одновременно с ним. Внутри я была довольной и сытой кошкой, которая ничего не хочет, поэтому снаружи докапывалась до всего.

Если честно, то ожидала я увидеть полную аудиторию, которая зубрит только что написанный конспект, тратя на это все время между парами, но вместо этого мы увидели полупустую аудиторию и скучающую фармакологичку в ней. Подняв на нас глаза, она нахмурилась, а после отмахнулась, будто от надоедливых мух. Что за хтонь?

— Костеров, вы — проклят, — выдала она со вздохом, — Когда вы учились на том курсе половина не ходила, зато сейчас ходят все, а теперь эта ходит едва ли