Посвящение в бывшие - Анастасия Феникс

— Ну, а как иначе? Мы же встречаемся, — обворожительно он улыбнулся, а я от души наступила ему на ногу. Кстати, как там дела с разводом? А то я что-то поздабыла за него.

— Костеров, заткнитесь и сядьте, — отмахнулась она, — допуска сегодня точно не будет. Вымерли все что-ли? — и то правда. Даже Софи и Тамрика не было, а они ходили всегда, и в болезни, и в здравии!

Когда началась пара, в аудиторию пришло еще несколько человек, но все равно учеников было меньше половины, поэтому нам ничего толком и не преподавали. Фармакологичке вообще было пофиг, она просто сидела и что-то писала, изредка давая нам задания. Горестно вздохнув, я где-то в середине попросилась выйти в туалет, что мне, на удивление позволили.

Может, она заболела?

Дошла я туда как можно быстрее, а когда вошла внутрь, то несколько растерялась, так как внутри была Софи, которая стояла и смотрела на дверь, будто поджидая кого-то. Не обратив на нее совершенно никакого внимания, я вошла в кабинку и, сделав все свои дела, вышла обратно.

Первое, что я помню — удар по лицу, неожиданный, о котором я даже подумать не могла. Второй — подсечка, из-за которой я упала и больно ударилась затылком о кафель пола. А потом посыпались удары ногами. Градом. Половина из которых пришлась по моему лицу.

Я даже не успела осознать, что происходит. Только что я зашла в это гребаный туалет, а теперь лежу на холодном кафеле, сжавшись, с каждой секундой теряя остатки сил. Резкий удар в живот сбил дыхание, и я согнулась пополам, не успев даже вдохнуть. Потом — еще один, уже в лицо. Горячая волна боли разлилась по щеке, в глазах потемнело. Я услышала хруст — то ли это были мои зубы, то ли просто звон в ушах.

— За что?! — вырвалось у меня хрипло, чужим голосом. Но в ответ — только злобный смех и очередной удар. Коленка впилась мне в грудь, ногти вцепились в волосы, дергая так, будто хотят оторвать с корнем. Я пыталась закрыться руками, но она резко отшвырнула мою руку в сторону, и следующий удар пришелся прямо в висок. "Почему?" — пронеслось в голове. Мы же даже не ругались особо сильно! Да, были потасовки по типу тех, но у каждой был повод, а теперь... За что вот так… вот так вот? Я не видела ее взгляд, но инстинктивно понимала, что ее глаза горели ненавистью, которой я не понимала. Казалось, она не просто злилась — она наслаждалась этим. Каждым моим всхлипом, каждой попыткой увернуться, сопровождая это своим дряным смехом, — Прекрати! — закричала я, но голос дрожал, срывался из-за боли. Мне было страшно, вернее, не просто страшно — унизительно, ведь я всегда была готова ко всему, я все предугадывала заранее, а теперь валялась на полу, вся в пыли и слезах, а она просто смеялась и била меня дальше, получая от этого удовольствие, подобное моему, какое испытываю я в такие же моменты. Я чувствовала, как по лицу течет что-то теплое — кровь? Слезы? Неважно. Важно было только то, что больше так не могу.

Сделав еще пару ударов носком обуви мне в лицо и один в висок, она вышла, а я потеряла сознание от боли.

Глава 6.1

Я сделала рваный, наполненный горечью, вдох, закашлявшись и застонав от боли, что концентрировалась на лице, которое, судя по всему, опухло. Веки были будто свинцовые, налитые тяжестью настолько, что открыть их было настоящим подвигом, который я умудрилась успешно совершить, чтобы хоть посмотреть где я до сих пор.

Оглянувшись, я поняла, что нахожусь в машине скорой помощи. Рядом сидели доктора и Костеров, что держал меня за руку, напряженно вглядываясь в мое лицо. А ведь мне было очень страшно даже попробовать представить, как я теперь выгляжу! Костя что-то сказал, но я ничего совершенно не услышала, о чем и сказала ему. Вздохнув, он закатил глаза и уткнулся в телефон, с кем-то переписываясь.

Ну класс просто, я тут подыхаю, а он ватсап штурмует!

Спустя час я уже лежала в индивидуальной палате с перевязанным бинтами лицом, от которого шел артомат каких-то лекарств, и обработанными ссадинами на теле, которые умудрилась наставить эта сучка.

Слух вернулся, меня, судя по всему, просто оглушило, однако, это не добавляло ни капли радости или оптимизма.

— Саша, кто это был? Что произошло? — раздраженно бросил Костеров, смотря в мое лицо, а я поморщилась.

— Не знаю, не видела. Я вышла из кабинки и меня, повалив, начали бить ногами по лицу. Хз, кто это был.

— Горбунова-а-а, — опасно протянул он, склонившись надо мной и установив зрительный контакт, которым на меня вот вообще не действовал, настолько я была зла, — я же узнаю, рано или поздно. Записи с камер ВУЗа мне, конечно, вряд ли предоставят, но свидетели же будут! Как тебя вообще угораздило так вляпаться?! Что случилось-то, что ты натворила?! — раздраженно бросил он, тряхнув головой.

— Костеров, ты не охренел часом?! Меня избили, и я же и виновата?! — взбрыкнула я, зашипев из-за боли, что появилась, стоило лишь немного пошевелить мышцами лица.

— Поешь яблочко и хватит возмущаться! — скривился он, сев напротив меня в кресло, что стояло немного поодаль. И я и правда, привстав и потянувшись, взяла яблоко, но вместо того, чтобы есть, я кинула его в Костерова, надеясь попасть в лоб. Не особо-то и отвлекаясь от экрана, он поймал его одной рукой.

— Ты вообще человек?! — рявкнула я, а он, усмехнувшись, кинул яблоко обратно, которое я еле поймала. Правда, его лицо почти сразу же приобрело ожесточенное, такое необычное выражение, будто он увидел своего главного врага в экране яблокофона.

— С утра был им, но этот день явно пытается сделать из меня монстра, — со сталью в голосе, почти рыча, сказал он. Усмешка сменилась на оскал, делая его каким-то нереально жутким, — отец вычеркнул меня из завещания, нотариус отписался.

— Убей сестру, стань единственным наследником, раз ты ее ненавидишь, — пожала я плечами, а Костеров поднял брови, мол: "Ты дура, или прикалываешься?".

— Мой родитель, предоставивший сперму для зачатия, охраняет ее, как зеницу ока. Я уже пытался, две недели "реабилитации" в психдиспансере, — он встал и размашистым шагом подошел к окну. Распахнув его, вновь закурил, — слушай, помоги, а? У него днюха через полтора месяца и, судя по всему, он на сто процентов уверен, что после этого я ничего не