Посвящение в бывшие - Анастасия Феникс

— Горбунок, — хмыкнул Костеров, скрестив руки на груди, — черный — твой любимый цвет?

— А как ты догадался?! — наигранно-удивлённо распахнула я глаза, а после расслабленно засмеялась, наблюдая, как он медленно поднялся и пошел ко мне. Подойдя впритык, он прижал меня к себе, положив свои руки мне на талию и склонился для поцелуя, на который я с огромным удовольствием ответила. Черт, я действительно в него влюбилась!

— Зачем тебе столько черных платьев? — он уткнулся носом в мою шею, а после едва ощутимо ее прикусил, вызвав приятную волну в теле.

— Коко Шанель говорила, что должно быть минимум одно! Про максимум речи не шло! — рассмеялась я, потершись своим носом о его, так как он поднял голову.

— Вот смотрю на тебя и понимаю, что без отцовских денег я тебя содержать не смогу, — вздохнул он, а я поджала губы.

Я ни за что не скажу ему о выигрыше. Ни при каких обстоятельствах. Пусть без этой информации выбирает, кто для него дороже.

Вызвав такси бизнес-класса, мы вышли под вечер из дома, где я снова оставила своих собак, сели в машину и поехали за город, на Рублевку, где и располагался особняк Горбуновых. И нет, это не ошибка. Это мой особняк, это мой дом! Дом моего деда, там нет, не будет и не было места никаким Костеровым! Это мой, сука, дом!

Я медленно вдохнула, чтобы успокоиться, что, конечно же, не укрылось от Костерова.

— Все нормально? — спросил он без намека на заботу, уткнувшись в телефон.

— Да, все прекрасно, — сухо ответила я, смотря в окно на бегущие мимо улицы своей любимой столицы. Москва… Такой большой и такой прекрасный город… Который я люблю всей душой, вместе с ее оборотной, опасной и порой нелицеприятной, стороной.

Мой родной город...

Мне было больно. Больно осознавать, что то место, куда я ехала — мой бывший дом. Дом, который должен был стать счастливым местом, где бы жила я, мой брат, наши семьи, где бы жил папа и дедушка… А из-за одной твари, а я уверена, что подставил мою семью именно Гаулинни, я никогда не понянчу племянников, я никогда больше не услышу голос отца и не увижу, какими красивыми становятся камни в умелых руках моего деда…

Но я обязана сделать так, чтобы этот дом вернулся ко мне, чтобы вновь возродилась наша компания, чтобы я была там счастлива. Чтобы у меня появились дети, которые продолжаюэт мое дело… Я обязана!

Вскоре послышался визг шин из-за резкого торможения, машина остановилась перед моим домом, и мы с Костеровым вышли из автомобиля.

Ажурные ворота, за которыми хорошо было видно разбитый на целый гектар, сад, будто ножом провели по сердцу. Больно. Как же больно…

Будто не чувствуя мое состояние, Константин взял меня под руку и повел по саду. А у меня ноги подгибались от боли. Это же все мое, мое! Мое, суки!

— Господи, что это? — скривившись, спросила я, глядя на мраморное подобие Венеры Милосской.

— Это — каприз моей сестры, — я громко выругалась матом, идя дальше.

Сохранять лицо становилось все тяжелее, по мере приближения к крыльцу, на которое я когда-то выбирала с братом перила.

Слезы еле удалось сдержать. Это мой дом, мой! Это моя жизнь! Это я должна жить тут и любоваться розами из окна, это я должна каждое утро просыпаться от пения птиц, что селились на плодовых деревьях за домом! Я! Это я должна выходить на этот балкон! Это я должна тут есть, пить, спать! Это я должна!..

Я...

Глава 7.2

Кое-как подавив в себе все те чувства, что бушевали внутри, я перекинула свои волосы себе за спину, впрочем, с каре это было бессмысленно, после чего уже спокойно пошла вперёд к своему дому.

Когда мы подошли к двери, раздался звонок, из-за чего я громко цокнула и достала из клатча телефон. На экране высветился номер Осипова.

Блин, ну что ему надо?!

— Алло! — громко прошипела я в трубку, немного отойдя от двери, — Чего тебе? Осипов, ты идиот? Да, возьми. Ключи от машины в прихожей, на тумбочке. Ну если тебе через сутки, чего сейчас звонишь? На какой "всякий"?! Осипов, у меня мероприятие! Отвянь. Да, я сказала. Мой Форд на парковке, но раз тебе послезавтра, то я скорее всего сама дам. Я же теперь на другой тачке катаюсь… Хочешь произвести впечатление на родителей Рощиной, серьезно? Ладно, только не поцарапал, окей? Я тебе замажу лаком для ногтей! Осипов, убью! Все, отбой.

Я отключилась и нервно закинула телефон в клатч. Со спины подошёл Костеров и, положив руки мне на талию, поцеловал меня в макушку.

— Ты серьёзно отдала ему свою машину? — поцелуи Костерова плавно переместились на оголенную шею, из-за чего я инстинктивно выгнулась ему навстречу.

— А почему нет? — на моем лице блуждала улыбка, — Это же мой друг, пусть пользуется…

— Я ревную. У него ключи от твоей квартиры… — он прихватил губами мою мочку уха, из-за чего я блаженно прикрыла глаза. Сволочь. Это запрещённые приемы!

— Да. И будут. И мне плевать на твое мнение, — Константин рассмеялся, отстранившись, после чего вновь взял меня за руку и повел к особняку. Напряжение куда-то ушло, оставив после себя лишь кайф и эйфорию.

Боже, это же мой дом! Мой! Я уже и не мечтала сюда попасть! Стремилась, но не верила, а теперь я не только сюда войду — у меня появился реальный шанс вернуть все на свои места!

Двери этого дворца, а иначе собственный дом язык не поворачивался назвать, распахнулись передо мной, словно в сказке. Самой лучшей сказке на всем белом свете. Хотя нет, лучшая будет тогда, когда я войду сюда, довольная и с папкой с документами о владении имуществом наперевес.

А я это сделаю! Сделаю и точка! Глаза выцарапаю заточкой всем, кто встанет на моем пути!

Внутри было все так же великолепно. Бежевые диваны окружали стеклянный столик, позади одного из которых стоял муляж часов "Павлин", не было только растений, что раньше так радовали меня. Шикарная лестница все так же вела наверх, туда, откуда доносились звуки разговоров и споров, откуда лилась тихая фоновая музыка.

Костеров вел меня вперёд, под руку, пока я вспоминала все, что тут было. Вспоминала деда, что сделал мне кольцо, что сейчас, будто для того, чтобы вывести этих воров на эмоции, насмешливо поблескивало на моем пальце. На моем, суки! Вспоминала отца, что учил меня стрелять. Вспоминала брата, с которым мы