Завоюй мое сердце - Юлия Крымова

говоря, не в своей тарелке. И со стороны, наверное, похожа на ту самую белую ворону. Стою позади, почти у самого выхода, верчу головой по сторонам. Рассматриваю то иконы на стенах, то женщин, которые теоретически подошли бы под определение «она».

Задача, правда, не из простых. Людей в храме очень много. Кто-то с детьми. Кто-то с корзинами, в которых лежат яблоки и цветы. Не знаю, что за праздник, но женщины друг друга поздравляют.

Соединяю три пальца вместе и прикладываю ко лбу, когда со всех сторон начинают креститься.

Батюшка в алтаре читает молитву. Слов не разбираю, но чувствую внутри какую-то нарастающую вибрацию. Это сложно объяснить. Как будто волнение, но не оно. Сердце то скачет, то монотонно затихает.

Размеренно тяну носом воздух. Пахнет ладаном и жжеными свечами.

С правой стороны начинает выстраиваться очередь. Большая. Сначала дети, затем женщины. Пробегаю по каждой из них взглядом, пока не замечаю одну, к которой мои глаза приклеиваются автоматически. Она выделяется на фоне остальных, и я каким-то шестым чувством понимаю, что это та самая. Смуглая, темноволосая, в светлом-голубом кружевном платке.

— Вы причащаться будете? — обращается ко мне кто-то сзади.

— Что? Нет. Наверное, нет.

— Тогда можно я корзину возле вас оставлю?

— Дааа, — отвечаю растерянно совершенно не понимая, о чем вообще речь. Слежу за той девушкой не отрываясь.

Она красивая. Не похожая ни на кого здесь. Поэтому Андрей ее и выбрал? Черты лица будто кукольные. Глаза выразительные, интересной формы, чуть вытянутые кверху.

Девушка поворачивает голову, будто чувствует мой взгляд, но почти сразу отворачивается. Наклоняется вперед. А когда секунду спустя снова выпрямляется я перестаю дышать.

В ее руках появляется ребенок.

Ребенок. Боже! Настоящий, который цепляется за женскую шею своей маленькой ручкой.

Это вовсе не та девушка? Я ошиблась? Или Дима все наврал? Или…

Я не вижу лица малыша, но похоже это мальчик. И у него такие же светлые волосы, какие были у Андрея.

Глава 54

Аня.

Я опускаюсь на узкую деревянную лавочку в тени ветвистой березы и молча наблюдаю как люди постепенно покидают святая святых.

Сколько же их там? Все идут и идут. А я усидеть на месте не могу от нетерпения. Но и устоять тоже. Ноги не держат.

Хочу дождаться, когда та девушка выйдет на улицу. Хочу посмотреть на ребенка вблизи. Хочу обознаться. Хочу, чтобы следом за ними шел настоящий папа малыша. Чтобы я выдохнула наконец. Потому как сейчас не получается.

То ли от нервов, то ли от нечего делать, я будто кошка скребу ногтями по лавочке, как раз когда у входа в храм мелькает уже знакомый платок. Светло-голубой, но я реагирую на него как бык на красную тряпку. Мгновенно подбираюсь вся. Шумно тяну носом воздух. И радуюсь, что все-таки сижу, а не стою.

— Андрюша, не убегай далеко, — раздается как гром среди ясного неба.

Андрюша. Мини-копия моего покойного мужа. Голубоглазый, с ямочкой на подбородке, с белыми пушистыми ресницами и широкими соболиными бровями. С такой же неуемной энергией, что вот-вот снесет впереди идущую старушку.

— Андрей! Вперед смотри! Упадешь!

— Бах, — задорно отвечает мальчик и я подскакиваю с места, понимая, что он действительно сейчас бабах.

Успеваю поймать. Испугано замираю, сжимая крохотную ручку. Глаза поднять боюсь. Смотрю на его измазанные зеленкой колени. Он же не расплачется? Потому что я, кажется, готова. В носу щиплет. Пальцы подрагивают.

Вскидываю голову, вовремя вспоминая, что у мальчика вообще-то есть мама. Та самая, что застыла в метре от нас.

— Здравствуйте, — она отмирает первой. — Анна.

На красивом лице появляется растерянность, но вместе с тем и узнавание.

Она знает обо мне. Она знает, кто я. Как меня зовут. Господи!

Поднимаю взгляд к небу. Встаю осторожно, чтобы не упасть. Сейчас это как раз плюнуть. Меня ведет.

— Не ожидала вас тут встретить, не буду скрывать. Но вы же знаете, кто я, да?

Любовница моего мужа? Вторая жена? Женщина, родившая ему ребенка? Кто?

— Откуда вы меня знаете?

Ничего глупее спросить нельзя, но я сейчас в таком шоке, что умничать не способна.

— Я была на похоронах у Андрея, — отвечает, как само собой разумеющееся.

— А мужа моего вы откуда знаете?

Хаха. А нет. Оказывается, еще не все глупости выветрились из моей головы. Хорошо хоть не спрашиваю, почему ее сын словно маленький клон Андрея. Тут как раз все понятно.

— Ты вполне можешь меня ненавидеть, — говорит совершенно спокойно. Будто ей, и правда, абсолютно плевать, кто там, что про нее думает. И на меня тоже плевать. И на чувства мои. — Я не собираюсь оправдываться. Андрей был мне нужен. Сильнее, чем кому-либо. Он стал единственным островком безопасности. Тем, кто помог не тронуться умом. С кем не страшно было засыпать. Ты знаешь, что такое жить, когда вокруг непрекращающаяся стрельба? Когда ты боишься закрывать глаза, потому что не уверена, настанет ли завтра? Или твой дом просто взлетит на воздух вместе с тобой. Конечно же, ты не знаешь. Никто тут не знает. Это хорошо. Но не вам меня судить.

— Он знал про ребенка?

Я имею в виду своего мужа. Но назвать так его вслух почему-то сейчас не получается.

— Андрей знал, что я забеременела. Он помог мне уехать. Но сына так и не увидел. Умер за три месяца до родов.

Машинально киваю, словно что-то понимая. Когда на самом деле слышу просто какие-то звуки. Вся эта ситуация для меня как снежный ком. Лавина, что засыпала сверху. И я ощущаю себя раздавленной, прибитой. Будто даже кости всмятку и каждое движение дается с трудом.

У Андрея сын от другой женщины. Его родила не я, законная жена, а другая. Красивая молодая девушка. Но в тот момент, когда я оплакивала смерть мужа, ничего не подозревая. Чувствую себя дурой. Не обманутой, не использованной, не обиженной, а просто дурой. У них был роман. Не разовая интрижка, а продолжительная связь.

Хотя… Если отбросить эгоизм… Разве это не чудо? Денисов Андрей Андреевич. С ума сойти.

— Андрюш, не поднимай с пола мусор. Скоро кушать пойдем.

— Могу я его угостить? — протягиваю зеленое яблоко, которое мне дал кто-то из прихожан.

В свое время я растила и Гришу, и Валюшу, но сейчас испытываю дикую растерянность. Сын Андрея, лицо которого словно отпечатано на ксероксе, внимательно смотрит на меня. Сначала настороженно, воруя тем самым весь воздух из моих легких. Затем с интересом. А в конце, чуть помешкав, он спокойно забирает яблоко, оставляя мне взамен