Дневник - Рита Лурье

Жизнь застыла, законсервировалась, будто не было этих трех лет. Оставленный дом терпеливо дожидался моего возвращения, как и его обитатели.

И дневник.

Он по-прежнему лежал в тайнике, где был спрятал. Обросший лохматым комом пыли, он дремал, баюкая мои секреты. Я пробудил его ото сна, и он встретил меня запахами запекшейся крови, тоски и отчаяния, что впитались в страницы.

(Лучше бы его не было).

Но раз яздесь, то можно продолжить.

Там, где я провел эти несколько лет, в нём не было необходимости. Я мог забрать его в тот роковой день, но я решил, что хочу оставить его в прошлом, не волочить за собой в новую жизнь багаж сожалений и ошибок.

Неплохие вышли три года, хотя мама бы сказала, что это «никакая не жизнь», а «жалкое существование». Что-нибудь в таком духе. Но её мнение — последнее, что меня волнует. Прости, мам. Я «вырвал» себе хоть немного, сущую мелочь — кусочек свободы. Всего лишь три года. Когда-то давно я об этом просил. Ты тогда почти согласилась.

Конечно, первое время было трудно, приходилось крутиться изо всех сил, чтобы как-то сводить концы с концами без средств семьи, хвататься за любую возможность и не брезговать никакой работёнкой. Что я только ни делал — разгружал фуры, драил полы в ресторане, стоял за прилавком сувенирного магазинчика, и многое, многое. Всё ради того, чтобы платить за угол в чумазой многоэтажке, обосновавшись среди нелегалов, наркоманов и шлюх.

Потом я случайно встретил отца одноклассника, и он предложил на него поработать — клерком в его транспортной компании. Он похвалил меня за желание добиться всего самому и даже пообещал «не сдавать» меня Лорне. Он посетовал, что хотел бы, чтобы и его нерадивый сынок проявил уже немного целеустремлённости, а не только спускал семейные деньги на бесчисленные прихоти и кутежи.

Кроме этого типа никто и не знал, где я нахожусь. Я мог уехать на другой конец страны, но не стал. Видимо, зря. Я думал так:

Хочешь хорошо спрятаться — спрячься у всех на виду.

Я выбросил в реку свой старый сотовый. Я не пользовался магией, чтобы меня не вычислили по её следу. Я скрывался под другим именем и фамилией Шейна. Так, видимо, он на меня и вышел.

Его звонок стал первым тревожным сигналом. Ума не приложу, как он раздобыл мой новый номер. Но у него есть агент — тот лысый мужик с золотыми зубами, он, вроде как, тем и ценен, что без всякого колдовства может решить любую нерешаемую задачку.

Шейн спросил, как у меня дела и давно ли я виделся с мамой. Дела нормально. Давно. И я не хочу её видеть. Оставьте меня в покое. Не звони сюда больше.

Старик сказал:

«Ладно, хорошо, малец. Делай, как знаешь. Но ты бы… не бросал её совсем… она…»

«И слышать ничего не желаю».

Я пару раз видел её издалека, когда ездил на остров проведать Джуди, но был аккуратен и не попадался. Пришлось научиться быть невидимкой: капюшон и бейсболка с козырьком, бросающим тень на глаза, творят чудеса. По-хорошему, мне вообще не стоило так рисковать, но я не мог оставить свою мелкую подружку без присмотра. Она не виновата, что я решил радикально порвать с прошлым.

Джуди — та часть прошлого, которую хочется сохранить. Важная часть. Лучшая часть.

Увы, я понимал, что дальше так продолжаться не может, и однажды мне придется отпустить и её. Она становится старше, а разгадки всё нет. Я, наверное, уже и не найду ответ, ведь с зеркальными путешествиями покончено навсегда.

Я основательно втянулся в ту жизнь, которую вёл, ценил её скромную прелесть:

Пятидневка в офисе, по пятницам пустая болтовня в баре с коллегами, в выходные — сон и коматоз перед новой рабочей неделей. Замкнутый круг, выкованный из простых мелочей. Я даже со временем завёл девушку, официантку из ближайшей кофейни. С ней было легко. Мы спали и ходили в кино, в тёплый сезон ездили на пикники к заливу и в целом неплохо проводили время без всяких драм и каких-то сногсшибательных чувств. Просто спокойствие и комфорт. Как бывает у миллионов обычных людей.

Но всё это закончилось. Прошлое пришло за мной в лице мамы — в лице, состарившемся за три года на десятилетие. Она сильно изменилась — выглядела лишь призраком себя прежней, похудела, остригла некогда роскошные волосы.

Не знаю, кто рассказал ей, как меня отыскать — Шейн или тот мужик, что обеспечил меня работой. Возможно, она всегда знала, где меня найти, но позволяла думать, что я оборвал поводок. Иллюзия рухнула, когда Лорна подкараулила меня у офиса.

Она сказала:

«Пожалуйста, Итан, нам нужно поговорить».

Я не рассчитывал, что она раскаялась в содеянном и явилась с повинной. И я не ошибся. Все оказалось куда проще. Куда страшнее. Потому я снова здесь. В этом доме. В этом аду.

Ей диагностировали рак.

20 марта 2009.

Итак, пять стадий принятия неизбежного — выполнено. Мы успешно прошли их все. Прошли вместе.

Лорна сломалась. Она стала похожа надругуюЛорну из мира, где мне когда-то случайно довелось побывать. Женщину с опустевшим, мёртвым взглядом. Не знаю, что приключилось с той Лорной, но маму выела её болезнь.

Мы больше не ругаемся. Теперь мыточнона одной стороне.

Человеческая медицина пока худо-бедно справляется, но прогнозы не сильно обнадеживающие. От магии не нашлось никакого толку, хотя я перевернул вверх дном всю нашу библиотеку и даже позвонил Луизе Ришар. Вампирша сказала, что уже говорила с мамой об этом, и та отвергла её предложение.

«Лучше смерть, чем бессмысленная вечная жизнь» — слова Лорны.

Я знаю, что она готовит себя к самому худшему. Я сломал голову, придумывая, как бы отвлечь маму от мрачных мыслей, и меня посетила сумасбродная идея. Почему нет?

«Я кое-что тебе покажу. Не бойся. Это не опасно… почти».

Я открыл портал и отвел её на Гавайи — из хмурой весны Новой Англии прямиком в вечное лето. Она замешкалась, не решалась шагнуть в зеркало, но всё же приняла мою руку. Первые мгновения стояла в коридоре отеля, изумленно оглядываясь, а потом улыбнулась.

«Странные ощущения» — призналась она.

Мы посидели на берегу, наблюдая, как огарок солнца гаснет в тёмной воде. Невозмутимый, величественный океан застыл как зеркало. Волны было почти не заметно.

Не зря я всё это затеял —