Дневник - Рита Лурье

«Время уходит. Ей не становится лучше» — озвучил монстр.

Сука. Ублюдок. Ненавижу его.

«Я не заключу с тобой контракт. СВАЛИ НАХЕР», — не выдержал я.

Моя грубость его только позабавила.

Он сказал, что контракт подождет, а сейчас он пришел, чтобы предложить мне «аванс».

Аванс.

В задницу себе засунь свой аванс.

11 сентября 2009.

Мне понадобилась всего неделя, чтобы сломаться и уступить.

Если сделка с Черноглазым принесет пользу, так тому и быть. Я как-нибудь с ним разберусь, но потом, когда маме ничего не будет угрожать. Я найду способ его перехитрить, убить… не знаю. Да к чёрту! Пусть делает со мной что угодно, лишь бы Лорна осталась жива.

Что там ему нужно? Моя гнилая душонка? Тогда он сильно продешевил.

Черноглазый как чувствовал, что я изменил своё мнение. Снова поджидал на парковке, а потом поднялся со мной в квартиру, чтобы объяснить, что нужно делать.

«Объяснить» — это я погорячился, конечно. Монстр не расщедрился на внятные инструкции, а использовал весьма расплывчатые формулировки.

Он сказал, что есть мир, наполненный чистой энергией, где нет ничего, кроме магии. Погружение туда наделит меня способностями, недоступными ни одному колдуну или ведьме, ни одному магическому созданию в нашем измерении.

«Отлично, — оживился я, — как туда попасть?»

Я рассчитывал, что он покажет какие-то хитрые знаки, которые надо будет начертать своей кровью, потребует всё-таки прирезать жертвенное животное... Но он меня огорошил:

«Вам нужно будет выйти из тела, отделить от него свою сущность. Туда нельзя «войти» в общепринятом смысле, только так».

«Как это? Что ты несёшь?»

Черноглазый пропустил мой вопрос мимо ушей и продолжил:

Ощущения будут необычными. Долго находиться там нельзя, иначе я уже не найду обратной дороги, и всё будет кончено. Я потеряюсь, а мама умрёт, так и не получив помощь. Он не сможет пойти со мной и быть моим проводником. Он поможет открыть дверь, а дальше я сам.

У меня всё окончательно перепуталось в голове — как это я там заблужусь, если туда и войти толком нельзя?

Мне показалось, что Черноглазый пытается меня облапошить, но стоило хотя бы попробовать.

Он что-то тихо шепнул зеркалу, и оно стало чёрным. Я уже было подумал, что оно поломалось из-за неправильных манипуляций, но монстр велел мне закрыть глаза, мысленно прикоснуться к этой тьме. Впустить её. Войти в неё. Она и правда… будто засасывала в себя.

И…

Тело осталось снаружи, я почувствовал, как отделяюсь от него, а оно валится на пол рядом с зеркалом. Черноглазый не обманул, ощущения были необычными — лёгкости и пустоты. Полета вниз и вверх одновременно.

Я предполагал, что есть миры, в которые невозможно попасть из-за несовместимости их законов с жизненными процессами физической оболочки, но ещё не сталкивался с этим. Я не был готов. Вряд ли к этому вообще можно как-то себя подготовить. Это находится далеко за пределами понимания. За пределами разума.

Тебя нет, но в то же время ты существуешь везде, нигде и всюду, никогда и сейчас, а окружающая темнота кажется наполненной и живой.

Не знаю, сколько прошло времени.

Я очнулся рывком, а Черноглазый сидел подле меня на корточках. Он тут же протянул мне стакан воды. Очень кстати! В горле было так сухо, словно его стенки скребли наждачной бумагой. Других побочных эффектов не обнаружилось. Тело вялое, как после сна, но голова не кружилась, кровь из носа не шла, а комната не расплывалась перед глазами.

Я, честно говоря, давненько не чувствовал себя так хорошо, будто заново родился.

«С возвращением» — приветствовал меня Черноглазый.

Я ждал, что сейчас он выдвинет свои условия, но он исчез.

Вероятно, таким и был его план — убедиться, что я заглотил наживку, и свалить, ведь теперь я сам буду за ним бегать. Он не ошибся — в эту минуту я готов был согласиться на что угодно, лишь бы получить ответы на свои вопросы и ещё раз пережить погружение в тот мир. Мне… понравилось.

Я прислушался к себе и почувствовал магию, невиданную, дикую, но так гармонично влившуюся в меня. Она не причиняла боли. Она дополняла мою суть. Пульсировала в венах вместе с кровью, распутывала скомканный клубок мыслей.

Другая магия, не похожая на всё, что я знал до того.

Всеобъемлющая, безграничная мощь.

Я торопился испробовать, на что теперь способен. Глубоко за полночь, когда Лорна крепко уснула, приняв своё снотворное, я пришёл к ней. Во сне она была похожа на обычную усталую, больную женщину, а не на смертоносную ведьму. Ночные тени сгладили жёсткость её чёрт, а цепкий взгляд таился за шторами век.

Я притронулся к остриженной голове Лорны, и магиятого местахлынула в неё, как вода в сосуд. Её наполняла энергия. Её наполняла жизнь.

Утром я спросил у мамы, как её самочувствие.

«Хорошо, милый» — сказала она.

29 сентября 2009.

Я приходил к ней каждую ночь, а ближе к утру убирался к себе, чтобы валяться в постели до обеда, пытаясь оклематься. Быть «проводником» оказалось непросто, словно раз за разом пропускаешь через себя высоковольтный заряд.

Нагрянули побочные эффекты, куда хуже, чем всё, что происходило со мной прежде.

Остаток ночи я корчился в жуткой агонии: у меня начались галлюцинации, мерещились какие-то голоса и сам Черноглазый, голова раскалывалась, трясло, тошнило кровью. Было до смерти страшно. Я думал, что мне конец, что мои мозги и внутренние органы от взаимодействия с этой магией превратились в кисель, но с рассветом всегда проходило.

Лорна почуяла, что со мной что-то творится, и я быстренько состряпал себе некрасивую, но правдоподобную легенду:

Прости, мам. Стыдно, конечно, в этом признаваться, но у меня, наверное, проблемы с алкоголем. Отец научил. Это всё его гены, а от наследственности никуда не денешься. Зато с Шейном у нас теперь куда больше общего. Старик мог бы мной гордиться. Я преуспел хоть в чём-то, ему понятном.

Лорна расстроилась, но кричать не стала. Потрепала меня по волосам, как всегда делает, когда пытается поддержать. Сказала, что мне стоит расслабиться. Всё будет хорошо. У неё ремиссия. Мой «избыточный драматизм» уже ни к чему.

«Избыточный драматизм», вот.

Надо это запомнить.

31 октября 2009.

Магия того мира совсем иссякла, оставив после себя сосущую пустоту и невыносимую жажду.

Наверное, это похоже на ломку:

Я изменился — стал раздражительным (больше, чем обычно), отстранённым, потерял ко всему интерес. Мой характер никогда нельзя было назвать лёгким, но сейчас даже мне самому с собой сложно. Хочется утопиться в