Дневник - Рита Лурье

«Потому что это и будет жестоко по отношению к нему, — заявила мама, — но ты меня всё равно не поймешь, эгоистичный ты говнюк».

Это точно нужно записать!

Мне осточертело с ней лаяться, и я уехал искать Шейна, подозревая, что он надерётся до полусмерти и вляпается в какие-нибудь неприятности. Сядет пьяный за руль в такую погоду или что-нибудь ещё в таком духе.

Отец нашёлся в баре лучшего отеля в городе, куда каким-то чудом умудрился добраться, не смотря на погодные условия. Он забился в самый тёмный угол, подальше от развесёлой толпы, сгрудившейся у экрана с отсчётом времени до полуночи, и хлестал виски, мрачно уставившись в стену перед собой.

«Какие прогнозы?» — спросил он, стоило мне занять место рядом с ним.

«Так ты знаешь».

«Да, я приезжал, пока тебя не было дома, — признался он, — я предлагал ей помощь, определить её в хорошую клинику… у меня много всяких связей…»

«Дай угадаю: она послала тебя к чёрту?»

«Верно, — Шейн грустно улыбнулся, — это же Лорна. С ней никогда не было легко».

«Вот уж точно».

Мы всю ночь пили и говорили о ней.

Шейн рассказал про их знакомство и какой мама была в молодости. Она, оказывается, в ту пору была ещё той бунтаркой: сбежала из дома в Нью-Йорк, чтобы пожить одна, в поганой квартирке размером со спичечный коробок с крысами и тараканами. Она играла в любительском театре, где Шейн её и встретил. Он сам только приехал из своей дыры, никакой крутой курьеры у него еще не было, и в помине.

С ума сойти!

Лорна. Сбежала из дома. Жила в нищете. Играла в театре!

(Впрочем, это объясняет её непревзойденный талант к притворству).

Так вот, почему она их убила… Натаниэля, в чём у меня теперь нет и малейших сомнений, а потом и старых ведьм. Они ломали её годами, чтобы сделать подобной себе. Бабушка, наверное, была с мамой также строга, как и Аманда Макбрайд с Мелиссой. Догадываюсь, как сильно Лорне досталось за её попытку бегства…

Сколько раз она слышала те же слова, что твердила мне?

«У тебя нет выбора».

Я думаю, что не счесть.

Прежде, чем они въелись в её мозги, отпечатались внутри черепной коробки. Прежде чем она наконец стала такой, какой её желали видеть. Она не виновата. Она этого не хотела. У неё не было выбора. Ни у кого из нас его нет.

Смутно помню окончание ночи, потому что надрались мы с отцом, конечно, изрядно. Но, очухавшись невесть где, в постели с какой-то незнакомой девицей, я не стал даже искать Шейна, а сразу помчался домой, просить у мамы прощения.

Лорна уже давно проснулась. Кутаясь в шубу, она бродила по дорожкам в саду, где под снежным одеялом спали её любимые алые азалии. Алые, как всполохи пламени, которым она способна управлять. Пламени, которому она предала мир, отнявший у неё всё. Почти всё. Остался только я.

Мама выслушала мои извинения и сказала:

«Хорошо, Итан. Только, пожалуйста,не бросай меня больше».

22 апреля 2010.

Омерзительная в этом году весна. Весь месяц шёл снег. Шёл и тут же таял, превращаясь в непроходимую жижу. Добежать от тачки до крыльца, не утонув в потоках коричневой мерзости — целое приключение.

Мы немного повздорили с Лорной, хоть я и изо всех сил старался игнорировать её закидоны и провокации. Мол, ей не нравится, что я сижу без дела, быть может, всё-таки пора озаботиться поступлением в колледж? Негоже, что у меня нет образования, у всех в нашей семье оно было, и было приличное. Я же не дебил, да и очень много читаю, получение гуманитарной специальности не стало бы для меня проблемой. Бла-бла-бла.

«Мне это не нужно, — отрезал я, — это твоё «приличное» образование».

«Ну конечно, — фыркнула мама, — тебе куда интереснее пить и валять дурака».

А после она призналась, что результаты последнего обследования были погаными. Тут уже я рассвирепел, но кое-как удержал себя в руках. Какого хрена она молчала?

Да и что я могу сделать? Магия того места давно иссякла…

«Ты, конечно, сейчас начнешь орать как сумасшедшая, но, может, нам стоит обратиться за помощью к Шейну? Он…»

«Нет, Итан, — возразила она, — я не стану «орать как сумасшедшая», как ты изволишь выражаться. Просто скажу, что мы не будем этого делать. Да и меня вполне устраивает мой лечащий врач».

Мне самому хотелось орать, но было стыдно повышать на неё голос, поэтому я смысля, чтобы обмозговать это в одиночестве. На острове. Найду я там Джуди или нет, но это особое место. Я всегда сбегал туда ещё до встречи с мелкой.

Река растаяла и казалась чёрной. Стремнина пенилась, врезаясь в острые камни на дне. Это зрелище почему-то меня окончательно расстроило. Лучше бы я «прогулялся» на тот гавайский пляж. Но там нет Джуди, и никогда не будет. Я никогда не приведу её туда, как и куда-либо ещё. А я, по правде говоря, и потащился на остров, уповая на встречу с ней.

Она пришла.

Мне стало легче. От вида её в край идиотской шапки с помпоном как-то сразу потеплело на душе. Не с растаявшего ли снеговика она её случайно сняла? Где только Джуди берёт свои невообразимо уродливые шмотки? Над ней, наверное, все смеются в школе. В моей бы точно смеялись: там учились одни выпендрежные дуры, они такую, как Джуд, заклевали бы насмерть.

Джуди поймала мой взгляд и засмущалась, тут же сдёрнула с себя шапку.

«Эм, привет» — робко сказала она.

Только тут я заметил, что улыбаюсь, но вовсе не потому, что шапка убогая. Не знаю, почему. А Джуд всё не так поняла. Я отобрал у неё шапку и нацепил обратно ей на голову.

«Еще холодно, — объяснил я, — простудишься».

«Но ты то никогда не носишь головные уборы!» — ощерилась она.

«Не ношу».

«Почему это? — прицепилась Джуди, — боишься испортить укладку?»

Она выдала это и задрала курносый нос, довольная своей шпилькой. Иногда я забываю, какой маленькой врединой она может быть. Она кусается, если её задеть, но не больно.

Я провёл рукой по волосам, взъерошив их. Это вышло как-то неосознанно. Джуд пронаблюдала за этим, и мне стало неловко.

«Конечно, Джудс, — пробормотал я и поспешил перевести тему, — как дела в школе? Как твоя мама?»

Я рассчитывал, что мелкая по обыкновению примется болтать про свою жизнь, а я послушаю и отвлекусь, но она, видимо, была не в настроении. Её что-то