Целуй, пока не поздно - Екатерина Мордвинцева

— Она заслужила смерть?

— Никто не заслуживает смерти, — сказала Лира. — Но иногда смерть — единственный выход.

Мы замолчали.

Я пошла на кухню, разогрела остатки вчерашнего ужина, налила Лире молока. Мэриус появился через час, грязный, потный, с каким-то магическим кристаллом в руке.

— Защита восстановлена, — сказал он. — Но не полностью. Нужно больше времени.

— У нас есть время? — спросила я.

— Не знаю.

Он сел за стол, уронил голову на руки.

— Проклятый Кубок, — сказал он. — Он высасывает все силы.

— Может быть, нам стоит уничтожить его?

— Нельзя, — ответил он. — Он связан с Лирой.

— А если запечатать?

— Я пробовал. Не получается.

— А если я выпью из него по-настоящему? Не так, как на острове — по-настоящему.

— Ты умрёшь, — сказал он.

— Или стану сильнее.

— Или умрёшь, — повторил он. — Я не рискну.

— А если рискнёшь?

— Нет.

— Мэриус…

— Я сказал — нет, — отрезал он. — Ты не прикоснёшься к Кубку. Никогда. Это приказ.

— Ты не мой командир.

— Я твой… — он запнулся. — Я человек, который тебя любит. И я не позволю тебе убить себя.

Мы смотрели друг на друга. В его глазах была боль, страх, надежда.

— Хорошо, — сказала я. — Не буду.

Он кивнул и ушёл в кабинет.

День прошёл в хлопотах. Мэриус чинил защиту, я убиралась в доме, Лира рисовала. К вечеру мы собрались в столовой — втроём, как настоящая семья.

— У нас есть неделя, — сказал Мэриус, разрезая хлеб. — Потом король пришлёт новую группу наёмников.

— Откуда ты знаешь?

— Я получил сообщение от шпиона в столице, — ответил он. — Король в ярости от смерти иллюзиониста. Он хочет отомстить.

— За кого? За наёмника, который убивал детей?

— За принцип, — сказал Мэриус. — Ему не нравится, когда кто-то перечит.

— Мы и не перечим, — сказала я. — Мы просто выживаем.

— Для него это одно и то же.

Лира слушала, не поднимая головы.

— Они придут ночью, — сказала она вдруг. — Через два дня. Будут прятаться в подвале.

— Откуда ты знаешь? — спросил Мэриус.

— Видела, — ответила она. — Они войдут через тайный ход, о котором ты забыл.

Мэриус побледнел.

— Тайный ход? У меня нет тайных ходов.

— У Серафины был, — сказала Лира. — Она построила его, когда узнала, что ты хочешь её убить.

— Я не хотел…

— Ты хотел, — перебила она. — Я видела.

Он замолчал.

— Где вход? — спросила я.

— В подвале, за портретом, — ответила Лира. — Там есть дверь. Она ведёт в пещеру, а из пещеры — в порт.

— Мы заделаем её.

— Поздно, — сказала Лира. — Они уже здесь.

Мэриус вскочил.

— Что?

— Они уже здесь, — повторила девочка. — Я слышу их. Внизу.

Мы замерли.

Я прислушалась. Тишина. Но потом — едва уловимый скрип. Где-то внизу, в подвале.

— Лира, в свою комнату, — сказал Мэриус. — Сайфер, за мной.

Я выхватила кинжал. Мэриус активировал магический щит.

Мы спустились в подвал.

Портрет Серафины висел на стене, как обычно. Но за ним, в полумраке, виднелась чёрная щель.

Дверь. Открытая.

Из щели вылезал человек.

— Стоять! — крикнул Мэриус.

Человек обернулся. Обычный наёмник — кожаная куртка, меч, кинжал. За ним — второй, третий, четвёртый.

— Король передаёт привет, — сказал первый и бросился на нас.

Я успела отбить удар, но наёмник был сильнее. Его меч скрежетал по моему кинжалу, высекая искры.

Мэриус ударил магией — серебряный свет ослепил врагов, двое упали.

— Держись! — крикнул он.

Но я не могла. Моё плечо, отравленное на острове, взорвалось болью. Я ослабила хватку, и наёмник воспользовался моментом — его кинжал полоснул меня по животу.

— Сайфер! — закричал Мэриус.

Я упала на колени. Кровь хлынула из раны — тёмная, густая, с чёрными прожилками.

— Яд, — прошептал наёмник. — Смертельный. Через час ты умрёшь.

Он замахнулся для последнего удара, но Мэриус его сжёг — серебряное пламя вырвалось из его рук, и наёмник превратился в пепел.

Остальные разбежались.

— Сайфер! — Мэриус опустился рядом со мной, прижал руки к ране. — Не смей умирать!

— А я и не собиралась, — ответила я, но голос был слабым. — Просто… немного больно.

— Яд, — сказал он, сканируя магией. — Тот же, что у Серафины. Выжигает дар. Сначала магию, потом жизнь.

— Тогда я умру, — сказала я. — У меня нет магии.

— Есть Жница. Он выжигает Жницу. Если она умрёт, — умрёшь и ты.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда… прощай.

— Нет, — он закричал. — НЕТ!

Он начал колдовать — серебряные нити обвивали моё тело, пытаясь вытянуть яд. Но яд не поддавался. Он был создан специально против магии Мэриуса.

— Не получается, — сказал он через минуту, бледный, как полотно. — Ничего не получается.

— Тогда оставь, — сказала я. — Иди к Лире. Защити её.

— Без тебя я не смогу, — ответил он. — Ты — её опора. Ты — моя опора.

— А ты — мой.

Я закрыла глаза.

Мир уплывал.

И вдруг — вспышка.

— Есть способ, — сказал Мэриус. — Один. Но ты не захочешь.

— Говори.

— Я могу отдать тебе свою магию, — ответил он. — Всю. Полностью. Она войдёт в тебя как чужеродная сила, уничтожит яд и заполнит твои каналы. Но я стану… смертным.

— Нет, — сказала я. — Не смей.

— Ты умрёшь, если я не сделаю этого.

— Ты умрёшь, если сделаешь. Без магии король убьёт тебя за секунду.

— Может быть, — согласился он. — Но ты будешь жива. И Лира будет жива. Вы сможете сбежать. Спрятаться.

— А ты?

— А я… я пожил достаточно.

— Нет, — повторила я. — Я не позволю.

— Ты не можешь мне запретить, — сказал он. — Это моё тело и моя магия. Я сам решаю, кому её отдать.

— Мэриус…

— Я люблю тебя, Сайфер, — сказал он. — Поэтому умру, если понадобится. Но сегодня я просто стану человеком. Это не смерть.

— Это хуже смерти для тебя. Ты маг, ты привык к силе.

— А ты привыкла быть солдатом, — ответил он. — Выживем как-нибудь.

Он начал ритуал.

Я не могла двинуться — яд парализовал моё тело. Только глаза работали. Я видела, как серебряная магия течёт из его рук в мою грудь. Как его лицо становится старше, морщинистее. Как волосы седеют на глазах.

Он отдавал мне всё.

Свою силу, свою жизнь, свою душу.

— Не надо, — прошептала я.

— Уже поздно, — ответил он и улыбнулся.

Последняя нить оборвалась. Мэриус упал на пол, бездыханный.

А я — я почувствовала, как чуждая сила вливается в мои каналы, уничтожает яд, выжигает Жницу, заполняет всё внутри.

Боль была нечеловеческой.

Я закричала.

А потом потеряла сознание.

Я очнулась в своей постели.

Надо мной склонилась Лира, бледная, с красными от слёз глазами.

— Ты жива, — сказала она.

— А твой отец?

Она покачала головой.

— Он жив. Но очень слаб.

Я попыталась встать. Получилось