Целуй, пока не поздно - Екатерина Мордвинцева

— Ты высосала мою иллюзию, — поправил он. — Я — младший сын семьи магов-иллюзионистов. Моя сила не в магии, а в том, чтобы заставлять верить в неё. Ты убила не меня. Ты убила големную копию.

— Зачем? — спросил Мэриус.

— Чтобы проверить, насколько сильна Жница, — ответил наёмник. — И получить подтверждение, что она — последняя. Король будет доволен.

— Отпусти Лиру, — сказала я.

— Не раньше, чем ты сделаешь кое-что, — ответил он. — Выпьешь из Кубка. Настоящего. Того, что в портале.

— Это убьёт её, — сказал Мэриус.

— Возможно, — согласился наёмник. — А возможно, сделает ещё сильнее. Король хочет это проверить.

— А если я откажусь?

— Тогда я перережу горло девочке, — сказал он. — Медленно. Чтобы ты чувствовала, как кровь течёт по её шее.

Лира смотрела на меня. В её глазах не было страха. Только грусть. Она написала одними губами: «Прости».

— Не смей, — сказала я. — Не смей прощаться.

— У тебя минута, — наёмник поиграл ножом. — Выбирай.

Я посмотрела на Мэриуса. Он был бледен, его руки дрожали — от ярости или бессилия. Магия переполняла его, но он не мог применить её — любой неверный шаг, и Лира умрёт.

— Делай, что он говорит, — прошептал Мэриус.

— А если я умру?

— Тогда я убью его и буду ждать тебя там, где души встречаются.

— Романтично, — усмехнулся наёмник. — Но неэффективно. Решайся, Жница. Время идёт.

Я шагнула вперёд, к алтарю. Внутри меня Жница завыла — не от голода, от ярости. Она хотела высосать этого человека до последней капли. Убить его по-настоящему.

— Открой портал, — сказала я.

Наёмник кивнул. Он что-то прошептал — древнее заклинание — и перед алтарём открылась чёрная дыра.

— Входи, — сказал он. — Одна. Без мага.

Я посмотрела на Лиру. Она покачала головой — «не надо».

Я вошла.

Внутри портала было темно и холодно. Кубок стоял на том же месте, пульсировал алым.

Я подошла к нему, взяла в руки. Тёплый, живой.

«Пей, — прошептал голос. — Пей и стань сильнее. Или умри».

Я поднесла Кубок к губам.

«Если ты выпьешь, ты умрёшь, — сказала Жница внутри меня. — Я чувствую яд».

«Я знаю».

«Тогда зачем ты это делаешь?»

«Ради неё».

Я сделала глоток.

Жидкость обожгла горло, растеклась по телу огнём. Я закричала — от боли, от ужаса, от отчаяния. Кубок выпал из рук, покатился по полу.

А потом я увидела Лиру.

Она стояла надо мной, живая, невредимая. А наёмник лежал на полу, сжимая горло — из его рта шла пена.

— Ты… — прошептал он. — Ты…

— Я не дура, — ответила Лира. — Я вижу будущее. Я знала, что ты придёшь. И я знала, что ты любишь сладкое вино. Я добавила в твой кубок яд за час до того, как ты схватил меня.

— Но я проверял вино… — прохрипел он.

— Ты проверял не то вино, — сказала Лира. — Ты проверял то, что стояло на столе. А я налила яд в твою флягу. Ту, что у тебя за поясом.

Она улыбнулась — холодно, по-взрослому.

— Я — дочь мага-убийцы. Я знаю всё о ядах.

Наёмник замер. Его глаза остекленели.

Он был мёртв.

— Лира, — прошептала я, пытаясь встать. Горло всё ещё горело, но яд Кубка не убил меня — только обжёг. — Ты… ты спасла меня.

— Я спасла нас всех, — ответила она. — Ты бы выпила яд и умерла. А я бы осталась одна с ним. Я не хотела этого.

— Как ты узнала, что он придёт?

— Я видела, — ответила она. — Этой ночью. Во сне. Он пришёл на корабле, спрятался в лесу. Ждал, пока вы уснёте.

— И ты пошла к нему сама?

— Я пошла, чтобы отвлечь, — сказала она. — Чтобы он не убил вас во сне.

— Ты рисковала жизнью.

— Я делала то, что должна была, — ответила она. — Как и ты.

Мэриус вбежал в храм, схватил Лиру на руки и прижал к себе.

— Ты жива, — повторял он. — Ты жива.

— Я жива, — подтвердила Лира. — И Сайфер жива. И ты жив. Все живы.

— Кроме него, — я кивнула на наёмника.

— Он заслужил, — сказала Лира. — Он убил не меньше десяти человек. Король платил ему за каждую смерть.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела его прошлое, — ответила она. — Когда он держал меня, я коснулась его руки. И всё увидела. Его жертвы, его похождения, его удовольствие от убийств.

— И ты не испугалась?

— Я разозлилась, — сказала она. — Поэтому добавила яд в его флягу.

Я смотрела на неё и понимала — эта девочка намного сильнее, чем я думала. И намного опаснее.

— Мы должны уходить, — сказал Мэриус, опуская Лиру на землю. — Король узнает о смерти своего наёмника и пришлёт других.

— Или придёт сам, — добавила я.

— Или сам, — согласился он.

— Куда?

— Домой, — ответила Лира. — В Стеклянный дом. Там наши вещи, наша защита, наш Кубок-копия.

— Там опасно, — напомнил Мэриус.

— Везде опасно, — ответила она. — Но дома у меня есть моя комната. И кровать. И игрушки. Я устала спать на полу.

Мы рассмеялись — нервно, истерично, но искренне.

— Хорошо, — сказал Мэриус. — Едем домой.

Он поднял на руки Лиру. Я подобрала с пола Кубок — настоящий — и спрятала его за пазуху. Он был тёплым, почти горячим.

— Сайфер, — позвал Мэриус.

— Да?

— Ты как? Жива?

— Жива, — ответила я. — Хотя пить из Кубка больше не буду.

— Мудрое решение.

Мы вышли из портала, и он закрылся за нами. Алтарь погас.

— Что будем делать с телом? — спросила я, кивнув на наёмника.

— Оставим здесь, — ответил Мэриус. — Король найдёт. Пусть знает, что его людей убивают.

— А если он придёт за ним?

— Тогда мы встретим его, — сказал он. — Все вместе.

Лира зевнула и прижалась к отцу.

— Я устала, — сказала она. — Можно я посплю?

— Спи, — ответил я. — Мы тебя разбудим, когда приедем.

Она закрыла глаза и мгновенно уснула — ребёнок, уставший от убийств и магии.

Мы шли через лес к берегу, где стоял наш корабль.

— Как ты думаешь, — спросил Мэриус, — король знает, что мы возвращаемся?

— Наверняка, — ответила я. — У него везде шпионы.

— Тогда дом будет не безопаснее, чем остров.

— Дом — это дом, — сказала я. — Там есть стены. Там есть магия. Там есть портрет Серафины, который может стать свидетелем.

— Ты всё ещё злишься на меня?

— Я никогда не перестану злиться, — ответила я. — Но я устала злиться. Сейчас я просто хочу жить. И чтобы Лира жила.

— А я?

— А ты — живи, если сможешь.

Он усмехнулся.

— Честно.

— Всегда.

Мы вышли к кораблю. Мэриус уложил Лиру в каюту, проверил паруса. Я стояла на корме и смотрела на остров, который исчезал