Целуй, пока не поздно - Екатерина Мордвинцева

— Ты должен был её остановить, — согласилась я. — Но не убивать.

— А что? — спросил он. — Запечатать? Она была сильным магом. Сильнее меня. Единственный способ — яд.

— Ты мог бы сбежать с ней. Увезти Лиру и её на другой континент.

— Она бы нашла способ вернуться, — сказал он. — Она хотела власти. Понимаешь? Власти. Она не была невинной жертвой.

— А кто был невинной жертвой? — спросила Лира. — Ты? Король? Я?

Он посмотрел на дочь. В его глазах была такая боль, что мне стало почти жаль его.

— Ты, — сказал он. — Ты была единственной невинной.

— И ты её убил, — сказала Лира. — Не маму. Она была плохой. Я знаю. Я видела её мысли. Она хотела использовать меня. Но ты убил не её — ты убил себя. Ту часть себя, которая могла любить по-настоящему.

Мэриус закрыл лицо руками.

— Я знаю, — сказал он глухо. — Я знаю.

Мы стояли в тишине. Лес шумел, птицы пели, где-то далеко кричала чайка.

— Что теперь будет? — спросила Лира.

— Я не знаю, — ответил Мэриус, не поднимая головы. — Что ты хочешь, чтобы было?

— Я хочу, чтобы мы жили вместе, — сказала она. — Втроём. Как семья.

— Даже после того, что я сделал?

— Даже после, — ответила она. — Потому что если я не прощу тебя, ненависть съест меня. И я стану такой же, как ты.

Она подошла к нему, обняла за шею.

— Я прощаю тебя, папа, — сказала она. — Не потому, что ты заслуживаешь прощения. А потому, что я хочу жить дальше.

Мэриус заплакал.

Я впервые видела, как мужчина плачет — не сдерживаясь, не стыдясь. Слёзы текли по его щекам, и он не вытирал их.

— Прости меня, — прошептал он. — Прости меня, Лира. Я не должен был.

— Ты не должен был, — согласилась она. — Но ты сделал. И теперь мы будем жить с этим.

Она отпустила его и подошла ко мне.

— А ты? — спросила она. — Ты простишь его?

— Не мне прощать, — ответила я. — Я не была его женой. Я — няня.

— Ты больше, чем няня, — сказала Лира. — Ты — моя семья. И его — тоже. Ты любишь его?

— Я… не знаю, — ответила я честно. — Возможно. Но я не уверена, что это правильно.

— Любовь не может быть правильной или неправильной, — сказала Лира. — Она просто есть. Или её нет.

— Ты слишком мудра для своего возраста, — заметила я.

— Я видела слишком много смертей, — ответила она. — Это делает любого мудрым.

Мы вернулись в хижину. Мэриус развёл огонь, согрел воду, заварил чай. Лира сидела на коленях у меня и рисовала на клочке бумаги — солнце, дом, три фигуры.

— Я хочу домой, — сказала она. — В Стеклянный дом. На утёс.

— Там опасно, — напомнил Мэриус.

— Везде опасно, — ответила она. — Но дома у меня есть своя комната. Игрушки. Книги. И ты, папа. И ты, Сайфер.

— Ты называешь меня по имени, — заметила я.

— Ты не моя мама, — сказала она. — И не будешь ею. Но ты — моя семья. Этого достаточно.

Я посмотрела на Мэриуса. Он кивнул.

— Мы вернёмся, — сказала я. — Но не сразу. Нужно подождать, пока король успокоится.

— Он никогда не успокоится, — сказала Лира. — Он будет охотиться за нами до конца жизни.

— Тогда мы должны его убить, — сказала я.

— Как? — спросил Мэриус. — Ты — Жница, но ты не умеешь контролировать свою силу. Я — маг, но слабее короля. Лира — ребёнок, у которого есть дар, но она не может использовать его в бою.

— Мы придумаем, — сказала я. — Вместе.

— А если не придумаем?

— Тогда умрём, — ответила я. — Но умрём свободными.

Лира допила чай, зевнула и уснула у меня на коленях.

Мэриус смотрел на неё — с любовью, с болью, с надеждой.

— Ты правда её простил? — спросила я.

— Нет, — ответил он. — Но я пытаюсь.

— Это самое главное, — сказала я.

— А ты? — спросил он. — Ты простила меня за то, что я использовал тебя?

— Я не простила, — ответила я. — Но я понимаю, почему ты это сделал. У тебя не было выбора.

— Выбор есть всегда, — повторил он мои слова.

— Значит, ты выбрал меня, — сказала я. — И я выбрала тебя. И Лиру. Мы — семья. Даже если это неправильно.

— Даже если это неправильно, — согласился он.

Мы сидели у очага, пили чай и молчали. Внутри меня Жница шевелилась, но не агрессивно — скорее любопытно. Она привыкала к новому телу, новому миру, новым чувствам.

«Ты не одна, — прошептала она. — Мы вместе. Навсегда».

«Я знаю», — ответила я.

И впервые не испугалась.

Глава 9

Дождь начался под утро.

Сначала редкие капли барабанили по крыше хижины, потом разгулялись — стена воды обрушилась на лес, на руины, на море. Вода текла сквозь щели в соломе, собиралась в лужи на полу. Я сидела у очага, прижимая к себе спящую Лиру, и смотрела, как огонь шипит и плюётся, но не сдаётся.

Мэриус стоял у окна, спиной ко мне. Его силуэт вырисовывался на фоне серого утра — плечи напряжены, голова опущена. Он не спал всю ночь. Как и я.

— Ты должен рассказать мне всё, — сказала я. — Не частями. Всё. Как было на самом деле.

Он не обернулся.

— Ты уверена, что хочешь это слышать?

— Я должна знать, кому доверяю свою жизнь. И жизнь Лиры.

Долгая пауза. Дождь шумел, вода капала с крыши, где-то в лесу треснула ветка.

— Хорошо, — сказал он. — Я расскажу.

Он повернулся ко мне, сел на пол у очага, прямо в лужи. Я не предложила ему пересесть. Пусть чувствует холод и сырость — это меньшее, что он заслужил.

— Ты уже знаешь, что Серафина была женой короля, — начал он. — Ты знаешь, что мы полюбили друг друга и сбежали. Ты знаешь, что родилась Лира. Но ты не знаешь, что произошло потом.

— Расскажи.

— Король не хотел убивать Серафину из мести, — сказал он. — Он хотел её вернуть. Не как жену — как заложницу. Она знала слишком много о его планах, о его армии, о его тайнах. Если бы она осталась жива и на свободе, он не мог бы править спокойно.

— Поэтому он начал охоту?

— Поэтому, — кивнул Мэриус. — Он слал наёмников, магов, шпионов. Мы отбивались. Три года. Три года бесконечной войны в бегах. Лира росла среди криков и крови.

— Она видела это? — спросила я.

— Она не видела — она чувствовала. Её дар начал просыпаться рано. В два года она уже