Злодейка желает искупления - Аника Град

уголочках Золотого сада, потому что помнила эти его излюбленные места. Потом мы носились по траве, догоняя друг друга. А после я вспомнила детскую забаву, которой меня научил Чен Юфей. Он называл это «запускать блинчики» по воде.

Я показывала Юнлуну, какие камушки подходят: обязательно плоские, гладкие, без зазубринок, замахивалась, выгибая неестественно руку, отпускала камень под наклоном, и он, вылетая, скользил по водной глади, подлетал в двух-трех точках, будто летучая рыба, прежде чем упасть на дно и остаться там навечно.

Юнлун, если у него получалось, хохотал громко и заливисто, а если у него не выходило, он пытался помешать мне, но все равно изрядно веселился.

Даже Яо Веймин не выдержал. Закатал рукава халата, взял камень и победил нас, потому что его «блинчик» проскользил целых четыре раза, вместо наших трех. И он, всегда злой и суровый, улыбнулся. Ха, не такой уж он и бесчувственный чурбан.

Когда пришли евнухи, чтобы проводить принца на обед, он подергал меня за платье.

— А ты еще придешь, чтобы поиграть со мной, Лю Цяо?

Я не успела ответить, да и не хотела, потому что прийти и поиграть с наследным принцем обычной служанке никто не позволит.

Вместо меня высказался генерал.

— Мой принц, у вас будет новый друг, не переживайте о Лю Цяо. Но если она когда-нибудь окажется во дворце, — он с сомнением на меня взглянул, — я сделаю так, чтобы она вас навестила.

Дальше я поклонилась и попрощалась с расстроенным мальчишкой. Задумалась лишь о том, что может, я не такой уж и плохой была в прошлой жизни, раз в этой небеса подарили мне случайную и счастливую встречу?

Яо Веймин больше не допрашивал, наоборот, старался побыстрее избавиться от меня, от других горничных, что по его указке чересчур сильно задержались, от избранниц, яростно шепчущих ругательства. Добродетельные девушки, запертые в тесных стенах в большом количестве, особенно не знающие причин, почему их заперли, всегда превращаются в разъяренных, соперничающих фениксов, готовых сжечь дотла не только себя, но и все вокруг.

Возвращение в поместье Шэнь было окрашено странной смесью облегчения и напряжения. Я покорно шагала за Лю Цяо, перебирая все события, в то время как она, моя подруга, играющая роль госпожи Шэнь Улан, шла чуть впереди, и ее плечи были неестественно прямыми.

Слава небесам, она прошла. Не блистала, не привлекала особого внимания судей или других девушек из знатных семей – именно так, как мы и надеялись. Она растворилась в толпе претенденток, как капля воды в море, и это было лучшим исходом.

Дядя, Шэнь Куон, встретил нас не у ворот, а в главном зале. Он восседал за низким столиком, попивая чай, когда мы вошли и почтительно склонились. Его тонкие губы растянулись в подобие улыбки, когда Лю Цяо, запинаясь, доложила о результате.

— Скромно, но достойно, — пробормотал он, его взгляд скользнул по ее лицу, оценивающе и холодно. — Мне докладывали. Ты не опозорила имя Шэнь. Никаких излишних амбиций, никаких скандалов. Твоя мать тебя хорошо воспитала.

Лю Цяо покраснела и залепетала что-то невнятное в благодарность, а я опустила голову ниже, скрывая удовлетворение. Его информаторы среди чиновников сработали исправно; он знал все, что нужно, но расслабляться было рано.

На следующий день было запланировано куда более страшное испытание: предстать перед самой Вдовствующей Императрицей Джан Айчжу. Девушкам предстояло продемонстрировать искусство чайной церемонии.

Раннее утро прошло в нервных приготовлениях. Я перебирала шелковые наряды Лю Цяо, раскладывала украшения...

Лю Цяо изрядно волновалась. Когда я утром, перед самым отъездом, укладывала ее волосы в сложную, но скромную прическу, подобающую ее нынешнему статусу небогатой родственницы, она вдруг закапризничала.

— Почему она всегда такая... простая? — ее голос дрожал то ли от возмущения, то ли от пренебрежения. Она дернула головой, чуть не испортив мою работу. — Другие... другие будут смеяться надо мной. Это все из-за ваших неумелых рук!

Шипящий шепот был полон слезливой обиды. Да, согласна, я не так искусна, как сама Лю Цяо. В качестве служанки я нахожусь всего-ничего, но ведь не в этом состоит наша цель. Не собирается же она всерьез бороться за сердце Императора?

Я не дрогнула, пусть и сильно удивилась. По-моему, Лю Цяо зарывалась, и следует напомнить ей, кто же она такая.

— А ты хочешь победить, госпожа? — проговорила я с насмешкой, закалывая в ее волосы острые шпильки. — Чтобы Джан Айчжу запомнила тебя? Чтобы другие девушки, знатнее и могущественнее, почувствовали тебя своим врагом?

Последнюю заколку я воткнула «ощутимее». Лю Цяо вдруг осознала, какие глупости наговорила, с испугом оглянулась на меня.

— П-простите...

А я будто заледенела. Поведение подруги настораживало. Я люблю Лю Цяо, но иногда ее нужно воспитывать.

— Для Вдовствующей императрицы, госпожа, — сказала я громче, нарочито почтительно. — Подайте белый чай. Бай Ча. Он успокаивает ум, приносит умиротворение. Самый достойный выбор для ее величественного спокойствия.

Лю Цяо смиренно кивнула, я поняла — ей настолько совестно, что она выполнит все, что я прикажу.

Это важно. Джан Айджу, будучи женщиной строгой, активной и страстно мечтающей править, терпеть не могла белый чай. Она считала его безвкусным, "чаем для больных и монахов", недостойным ее статуса. Поднести ей Бай Ча – это не просто оплошность, это тонкое, но явное пренебрежение, намек на то, что подающая считает ее... нуждающейся в успокоении, в укрощении страстей.

Но и Шэнь Улан ведь прибыла из провинции, никогда не училась. Старая тигрица не воспримет это как личное оскорбление, да, запомнит лицо и имя подавшей, но опалы не устроит. Лю Цяо не получит ни шанса, ни расположения. Она проиграет.

И это тот исход, к которому я стремилась. Потому что победа Лю Цяо, ее возвышение даже в статусе скромной наложницы, означал бы конец для нас обеих. А я понятия не имею, сколько жизней мне еще отвесили боги, эту я не упущу.

Очередная дорога в Запретный город казалась короче, но намного гнетущей. Каждый шаг по вымощенному камнем пути, каждый взмах расшитых золотом пологов паланкина напоминал мне о приближении к пасти тигра.

Мы снова миновали главные врата и холодный мрамор террас, отполированных до зеркального блеска бесчисленными поклонами.

Нас провели не в общий павильон, как вчера, а в личные покои Вдовствующей Императрицы, расположенные в самом сердце Запретного Города, у западных стен. Сегодня горничных и госпожей не разделяли, что не могло не радовать.

Воздух здесь был густым, насыщенным смесью дорогих благовоний: сандала, амбры и