Злодейка желает искупления - Аника Град

— Устала, Улан? — знакомый голос прозвучал тихо.

Я не вздрогнула. Ждала. Чен Юфей, мой Езоу, появился как призрак, одетый в дорогой, но не кричащий халат темно-синего цвета, позволявший ему сливаться с вечерними тенями. Его глаза блестели азартом охотника.

— Все сделал? — улыбнулась ему. — Передал?

Он кивнул, самодовольно улыбаясь.

— Зачем спрашиваешь? Я всегда выполняю обещания. Передал. Не лично, конечно. Подкинул в карету самого ретивого и глуповатого осла в Министерстве наказаний. Его зовут Ли Бо, он министр третьего ранга.

По-моему, я о нем слышала. Если Езоу звал его ослом, значит, так оно и есть. Ли Бо был идеальным орудием — честолюбивым, упертым, недалеким и абсолютно уверенным в своей непогрешимости. Он жаждал громкого дела для повышения.

— Он схватил их, как голодный карп – хоп, – и проглотил наживку, — продолжил Езоу, делая выразительный жест рукой. — Уже бурлит, собирает «неопровержимые улики» против судьи Лянь Суаня. И знаешь, где он решил устроить спектакль? — Его улыбка стала шире, почти хищной. — На свадьбе. Представь: пир в разгаре, гости веселы, и вдруг министр Ли врывается с обвинениями в коррупции против важного судьи, да еще и прилюдно! Скандал! Позор! И все благодаря твоим… э… находчиво вырванным страницам регистра.

Я почувствовала холодное удовлетворение. Месть Шэнь Куону шла своим чередом. Судья Лянь Суань был одним из его ключевых союзников в суде против отца. Заявлять на самого дядюшку я не пока не спешила, но падение его друга еще сильнее ослабило бы Шэнь Куона.

Но радость была мимолетной. Риск огромен.

— А ты не перепутал бумаги? — уточнила я, переживая, что две страницы очень похожи. — Ли Бо не облажается? — спросила, глядя Чен Юфею в его насмешливые глаза. — Если тебе верить, то Ли Бо… он же дубина. Может перегнуть палку, навлечь подозрения…

— Пусть перегибает! — отмахнулся Чен Юфей. — Чем громче скандал, тем лучше. Подозрения? Пусть падают на него. Мы чисты. Вернее, — он осекся, глядя на меня с лукавинкой, — я чист. Ты же просто скромная служанка, ничего не знающая.

Я хотела ответить, но в этот момент камыш позади Езоу тихо зашуршал, и явно не от ветра. По спине пробежали ледяные мурашки. Я резко подняла голову.

Из вечерних сумерек, как воплощение самой тишины и мощи, вышел Яо Вэймин. Он стоял в нескольких шагах, руки заложены за спину, его синие глаза в полумраке казались почти черными, неотрывно впиваясь в меня. Он что-то слышал? А если слышал, то что?

Тишина стала такой пронзительной, что трепетание ночной бабочки, ударявшейся об фонарь, больше напоминало звуки гонга.

— Генерал Яо, — выдохнул Чен Юфей, первым оправившись от шока, и склонился в почтительном поклоне. Его голос звучал ровно, но я уловила тончайшую нотку напряжения. — Неожиданная встреча.

— Чен Юфей, — холодно отозвался Яо Вэймин. Он медленно перевел взгляд с меня на моего друга. — Старые друзья из одного предместья? Мило. Но собираться в тени сада на празднике в честь избранницы императора… — Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе, тяжелыми и недобрыми. — Людская молва зла. Многие могут подумать, что вы задумали что-то… не соответствующее духу праздника.

Его слова были шипами, обернутыми в шелк. Намек был ясен: такие встречи выглядят подозрительно. Заговорщически.

— Мы просто… — начала я, но Яо Вэймин резко поднял руку, словно заставляя меня заткнуться. Его движение было отточенным, властным.

Ох, как меня раздражала необходимость подчиняться.

— Служанка Лю Цяо, — произнес он, и мое сервильное имя на его устах звучало как приговор. Его взгляд вернулся ко мне, пронзающий, анализирующий. — Ты и так собрала на свою голову ворох проблем. Не усугубляй. Полагаю, госпожа Шэнь уже замечает твое отсутствие? — Он не ждал ответа. Его внимание снова вернулось к Чен Юфею. — Чен Юфей, полагаю, и вам стоит вернуться к гостям. Или к вашим… игорным столам. Тень – не лучшее место для человека вашего положения. Особенно сегодня.

Это было не предложение, это был приказ, завуалированный под совет.

Езоу замер на мгновение, его глаза метнулись ко мне — быстрый, полный предупреждения взгляд. Он склонил голову чуть глубже.

— Ваша правота неоспорима, генерал. Прошу прощения за невольное беспокойство. — Он бросил мне еще один красноречивый взгляд, будто говоривший "будь осторожна", и бесшумно растворился в темноте между камышами.

Остались мы вдвоем. Я и Яо Веймин. Опять. Небеса, почему он ходит за мной по пятам, играет, как наевшийся до отвала кот, но не желающий прощаться с ненужной мышкой?

Давление от его присутствия усилилось вдесятеро. Он сделал шаг ближе. Я не отступила, но каждый мускул был напряжен до предела.

— Ты находишься под моим наблюдением, Лю Цяо, — сказал он тихо, так тихо, что слова едва долетели до меня, но каждое впивалось в сознание. — Так что веди себя достойно. Не давай повода. И не заставляй меня искать этот повод специально. Тебе понятно?

Страх сменился яростью. Что он о себе возомнил?

К моему вящему неудовольствию, обругать, проклинать или прогнать такого властного человека я не могла. Да будь я сейчас под именем Шэнь Улан, мне бы все равно не хватило могущества.

— Понятно, генерал Яо, — процедила я сквозь зубы от бессильной злобы.

— Тогда идем. — Он развернулся и пошел обратно к свету и шуму пира, не оглядываясь, уверенный, что я последую.

Так оно и было. Что мне оставалось?

Вернувшись в сад, я с трудом отыскала Лю Цяо среди пестрой толпы знатных дам. Она сидела рядом с Лин Джиа, бледная, как фарфоровая кукла, механически улыбаясь и кивая. Ее глаза метались, искали меня.

Перепуганная пташка.

Я быстро заняла место позади нее, опустив голову, стараясь быть незаметной. Генерал же направился к мужской половине.

Не успела я передать Лю Цяо ее веер (который, конечно, не искала), как к нам подошел Шэнь Куон. Его лицо было непроницаемой маской учтивости, но в глазах светилось холодное удовлетворение. Шэнь Мэнцзы следовал за ним, выглядел подавленным и смущенным.

Шэнь Куон отозвал сына и племянницу в сторону, под сень цветущей вишни, подальше от любопытных ушей, а мне пришлось семенить за своей «госпожой».

— Дети, — заговорил неестественно мягко Шэнь Куон, голос его звучал неестественно мягко, — радостный день для клана Лин вселяет надежду и в мое сердце. — Он положил руку на плечо Мэнцзы, а