Ведьма для изумрудного дракона - Лана Бель

Граф тихо фыркнул.

Лили несколько секунд просто стояла, глядя в темноту лагеря, и думала.

Пятнадцать человек. Не раненые — переделанные. Застрявшие между формами, не удержавшиеся ни в одной. И если этих вытащили — значит, там остались другие.

Она медленно выдохнула.

— Я посмотрю, что можно сделать.Но ничего обещать не буду. Это не настойка от простуды. И не все можно вернуть, — она подняла взгляд на Алистера. — И если я возьмусь — ты даешь мне полный доступ. К ним, к записям, ко всему, что у тебя есть.

Глава 26

Глава 26

Лили проснулась с первыми лучами солнца — будто кто-то настойчиво потянул ее за плечо из сна. На подушке рядом теплым комком лежал Граф. Он лениво приоткрыл один глаз, когда она пошевелилась, и недовольно шевельнул хвостом.

Она тихо выбралась из постели, чтобы не тревожить его. Быстро приняла ванну, наскоро позавтракала, оставила коту рыбу и спустилась вниз — туда, где мысли становились чище, а страхи уступали место работе.

В лабораторию.

Стоило ей переступить порог, как знакомые запахи трав и сушеных корней обняли ее теплой волной. Здесь все было на своих местах: стеклянные колбы, аккуратно подписанные банки, пучки растений, развешанные под потолком.

Едва Лили подошла к столу, как гримуар мягко раскрылся. Страницы сами зашуршали, словно приветствуя ее.

— Давай посмотрим, что у нас есть… — пробормотала она, проводя пальцами по полям. — Зелья против безумия.

Страницы остановились. Почерк был ее — уверенный, аккуратный, с пометками на полях:измельчать в ступке, не резать ,мешать по против часовой стрелки ,не перегревать .

Она знала этот рецепт наизусть, но сейчас сомневалась.

— Это не совсем безумие, — нахмурившись, сказала она вслух. — По крайней мере… не обычное.

Перед глазами всплыли клетки, измененные тела, агрессивный настрой.

Лили покусала нижнюю губу и вздохнула.

Сначала нужно снять пелену ярости. Успокоить и не позволить вредить себе или другим. Дать разуму хоть шанс вынырнуть.

— Найди сильнейшее успокоительное, — сказала она, прижав ладонь к книге.

Гримуар тут же оживился. Страницы начали перелистываться, пока не остановились на рецепте, написанном чужой рукой.

Лили скривилась.

— О нет… только не ты.

Почерк был ужасный. Неровный, пляшущий, будто писала не ведьма, а действительно курица. Буквы наползали друг на друга, строки уезжали вверх и вниз, а поля были исписаны возмущенными приписками и стрелками других ведьм рода.

«Успокаивающий настой ведьмы Марицы из Трех Болотов»

Ниже, другим чернилами, было приписано:

«Да чтоб ей рука отсохла.»

— Ну конечно, — пробормотала Лили. — «Щепоть того, горсть этого, мешать, пока не покажется, что достаточно». Пропорции — на очень талантливый глаз, видимо.

Она провела пальцем по строкам дальше и прищурилась.

Между ингредиентами чужой рукой была сделана еще одна приписка:

«Если переборщите — пациент успокоится навсегда.»

Лили фыркнула.

Ниже шел сам рецепт.

Рецепт:

• корень лунника болотного —не резать, только давить

• пыльца ночной фиалки —добавить строго на выдохе

• кора ясеня, пережившего пожар

• капля крови ведьмы (зачеркнуто и подписано: «по желанию, но без нее хуже»)

• настой мелиссы и зверобоя

• и в самом конце — дыхание над котлом, три раза, не больше

— Вот же… — Лили снова фыркнула, но глаза ее уже загорелись.

Она поставила небольшой котелок на стол и зажгла под ним магический огонь. Пламя вспыхнуло сразу — ровное, спокойное, не колеблющееся ни от сквозняка, ни от ее движений.

Лили закатала рукава и на мгновение замерла у стола, собираясь с мыслями. Сомнения постепенно отступили. Когда работа начиналась, все лишнее обычно уходило само — оставались только руки, ингредиенты и четкое понимание, что нужно делать.

Она взяла ступку и начала давить корень лунника. Медленно, без спешки, чувствуя, как плотная мякоть поддается пестику и выпускает тяжелый запах сырой земли и ночной прохлады.

Получившуюся кашицу она переложила в котел, затем добавила настой — аккуратно, по стенке, мешая строго против часовой стрелки.

— Не вздумай закипеть, — тихо предупредила она варево.

Пыльцу ночной фиалки Лили добавляла, задержав дыхание, как и было указано в рецепте. Когда в котел ушла кора ясеня, пережившего пожар, жидкость заметно потемнела и стала гуще, на поверхности появился мягкий серебристый отлив.

Лили наклонилась ближе, внимательно наблюдая за настоем. От жара магического огня стало теплее, несколько прядей выбились из косы и щекотали щеку, но она даже не обратила внимания. Сейчас все ее внимание было сосредоточено на котле, на медленно вращающемся настое и на тонких изменениях цвета и запаха.

Строка про кровь заставила ее на секунду задуматься.

Лили нахмурилась и покачала головой.

Кровь была слишком сильным ингредиентом. Она усиливала любое зелье, но и последствия могла сделать непредсказуемыми.

Рисковать своей жизнью ради эксперимента она не собиралась.

Лили наклонилась над котлом и сделала три медленных выдоха — ровно, сосредоточенно, как требовал рецепт.

Зелье откликнулось. Поверхность дрогнула, будто тихо вздохнула вместе с ней.

Лили невольно улыбнулась — устало, но довольно.

— Ну что, Марица из Трех Болотов, — тихо сказала она, глядя на котел. — Посмотрим, насколько ты была права.

Когда настой остыл, Лили аккуратно разлила его по флаконам. Делала это молча и сосредоточенно, будто боялась нарушить хрупкое равновесие, которое только что удалось создать.

Флаконы один за другим легли в корзинку — прозрачные, с серебристым отливом. Каждый она подписала своей рукой.

…когда поедет к подопытным .

Лили поморщилась и одернула себя. Как ни назови — спасаемые, жертвы, несчастные — суть от этого не менялась. Их снова будут пробовать лечить. Снова экспериментировать и возможно причинять боль.

И она станет частью этого.

Хорошее настроение исчезло так же быстро, как и появилось.

Лили поднялась наверх, открыла лавку, проверила прилавок и лишь потом позволила себе опуститься на маленький диванчик у стены. Граф тут же воспользовался моментом, запрыгнул к ней на колени, свернулся клубком и замурчал.

В последнее время они почти не разговаривали. Не потому что нечего было сказать, а потому что слова застревали где-то внутри. Лили часто думала о Рике.

Его серые глаза возвращались к ней постоянно. Иногда — внезапно, среди работы. Иногда — по вечерам, когда она доставала бумагу и снова, в сотый раз, пыталась изобразить тот самый взгляд полный желания или нежности. Но ни один рисунок ее не устраивал. Бумаги становилось все меньше, а ощущение пустоты — больше.

— Ну-ну, хозяйка-ау…