Ведьма для изумрудного дракона - Лана Бель

— Сладости — только после осмотра.

— Вайра Лили, а мне тоже можно конфету? — жалобно спросила девочка, показывая крохотное пятнышко на руке. — У меня… синяк.

— Конечно можно, — улыбнулась Лили и подмигнула. — Такой серьезный случай требует особого лечения.

Граф закатил глаза и фыркнул так громко, что дети прыснули со смеху.

— А можно мы поиграем с котиком? — раздалось сразу несколько голосов.

— Мрр-реу! — протестующе мяукнул Граф, когда его подняли и понесли в сторону. — Я категорически против этой инициативы!

Осмотр закончился, когда солнце уже клонилось к закату.

Лили разлила остатки чая по кружкам, добавила мед и разрешила взять еще по конфете.

Двор наполнился тихими, уютными звуками: шуршанием фантиков, приглушенным смехом и довольным мурчанием Графа, развалившегося под лавкой с видом существа, которое окончательно смирилось со своей судьбой.

Вытерев руки полотенцем, Лили огляделась.

— Вайра Мерта… — тихо сказала она. — Я сегодня не видела нескольких детей.

Воспитательница вздрогнула.

Пальцы нервно сжали платочек, и в глазах сразу блеснули слезы. Мерта была из тех людей, кто отдает заботу без остатка — и потому чужую боль переживает как свою.

— Ох, Лили… — голос ее дрогнул. — У нас случилась беда. Пропали трое воспитанников. Рами… Томми… и Джимбо. Стража ищет их уже второй день, — продолжила Мерта, с трудом сдерживая слезы. — Но… ничего. Ни следа.

Платочек задрожал в ее руках.

— Я стараюсь детям не показывать, но почти не сплю. Все хожу, проверяю… на месте ли они.

Лили обнимала ее крепко, пока перед глазами всплывали лица.

Рами — с озорной улыбкой и отсутствующим передним зубом.

Джимбо — серьезный не по годам, зеленоглазый, в очках, которые он каждый раз важно поправлял указательным пальцем.

Томми — тихий, держался в стороне, но всегда рядом с друзьями.

Лили прикрыла глаза на мгновение.

— Когда ты заметила, что их нет? — тихо спросила Лили.

— Ночью… — прошептала Мерта. — Я обходила спальни. К отходу ко сну они были на месте. А позже… их уже не оказалось.

— Они были вместе?

Женщина кивнула, не поднимая глаз. Лили медленно выдохнула.

— Никто не говорил с ними перед этим? — продолжила она. — Не дарил ничего? Не обещал?

Мерта помедлила.

— Был… один человек.

— Какой человек?

— Он говорил, что помогает детям.

— Как он выглядел? — спросила Лили.

— В одеждах мага, — ответила Мерта, сглатывая. — Я подумала… что он ищет талантливых мальчиков. С даром к магии.

В груди неприятно сжалось. Маг, который «помогает детям». И трое мальчишек исчезают ночью.

Лили нервно закусила губу.

О пропажах она уже слышала. Алистер говорил, что в городе исчезают молодые парни, да и мастер-стекольщик тоже как-то упоминал, что люди пропадают.

Но дети…

Об этом она не слышала ни разу.

Если бы начали исчезать дети, об этом трубили бы на каждом углу.

Где-то в глубине души на мгновение вспыхнула слабая надежда: вдруг мальчишки просто сбежали? Устроили какое-нибудь глупое приключение, решили проверить, кто из них храбрее.

Мысль продержалась всего секунду — и исчезла.

Лили больше не стала тревожить Мерту расспросами. Только тихо сказала:

— Если появятся хоть какие-нибудь новости… сразу дай мне знать.

Перед уходом она поставила флакончик со снадобьем для сна без кошмаров и изматывающей тревоги. Мерта сжала мешочек так, будто это было последнее, за что можно держаться.

Глава 24

Глава 24

Лили возвращалась домой неспешно, шаг за шагом, вдоль боковой улицы, где дома стояли плотнее, а в окнах уже зажигались теплые лампы. Свет ложился неровными пятнами, выхватывая из темноты двери, ставни.

На душе было тяжело. Она слышала о пропажах людей и раньше, но исчезновение детей выбивало из колеи сильнее всего. Она знала их. Помнила. Особенно Рами — шумного, упрямого, с выбитым передним зубом и вечным желанием выпросить лишнюю конфету.

Лили тяжело вздохнула — и только теперь заметила, что улица изменилась.

Фонари здесь стояли редко, свет из окон был тусклым и рассеянным, а между домами пролегали глубокие тени. Каменная кладка сжимала пространство, словно коридор.

Она непроизвольно замерла и сглотнула.

Ей совсем не хотелось становиться очередной жертвой похищения.

Лили облизала губы, присела, чтобы подхватить Графа на руки и повернуть обратно — и в этот момент услышала, как по мостовой покатился камешек.

Звук был тихим, но в этой тишине показался оглушающим. Сердце тревожно ударило в грудь.

Лили медленно засунула руку в карман, нащупала мешочек со снотворным порошком, зачерпнула щедрую жменю и сжала ладонь.

Пальцы дрожали — не от страха, от готовности.

— Будь готов, — шепнула она Графу, не сводя взгляда с темноты.

Тени впереди пришли в движение.

Из полумрака выступили двое.

Темные плащи наемников колыхались, будто сами были сотканы из ночи. Капюшоны скрывали лица, и лишь редкие отблески света скользили по складкам ткани, выхватывая то рукоять ножа, то металлическую пряжку.

Их тени тянулись по камням — длинные, искаженные, угрожающие.

— Вам бы пройти с нами, вайра Блум, — проскрежетал один из них. — Дело есть.

Лили начала медленно подниматься — и в следующий миг резко вскинула руку. Раскрыла ладонь и дунула изо всех сил, вкладывая в выдох магический импульс.

Небольшое облако рвануло вперед, закружилось в луче света от далекого окна, ударило им прямо в лица — в нос, в губы, в глаза.

— Вот же девка!

— Да, чтоб тебя…

Договорить здоровяк не успел. Ноги подкосились, и он рухнул вперед, сбив второго. Оба тяжело осели на камни.

Лили выдохнула, стряхнула остатки порошка с ладоней и присела рядом на корточки. Свет из окна падал теперь прямо на их лица, лишая их таинственности.

Она сдернула капюшоны, внимательно вглядываясь в грубые, обветренные лица.

Граф ходил вокруг, настороженно, стараясь не принюхиваться — хвост нервно подрагивал.

— Хозяйка-ау, — протянул он вполголоса. — Похожи они на тех де-е-емонов, что в лавке закупались недавно.

Лили нахмурилась.

Громкие хлопки раздались неожиданно, резко разрезав тишину.

По спине Лили пробежали мурашки. Она замерла и медленно повернула голову туда, откуда доносился звук.

Из бокового проулка вышел Алистер.

Свет из ближайшего окна скользнул по его лицу, зацепив уголок губ. Улыбка была, но не та, что раньше — без привычной легкости, почти формальная.

Он подошел ближе, остановился,