Ведьма для изумрудного дракона - Лана Бель

Рик только покачал головой и зашагал в сторону казарм. Тепло короткой встречи быстро ушло, уступая место холодной собранности.

— Сообщи Совету, что я вернулся, — сказал он уже жестко. — Срочно. Мне нужна встреча сегодня же. Собери командиров крыльев, всех, кто сейчас в городе. И подготовь мою амуницию. С новым оружием.

Астур на ходу вытащил блокнот, быстро черкая пометки, но ехидство все равно прорвалось:

— Ты всегда умел вернуться так, чтобы сразу все летело в пекло.

Он поднял на Рика взгляд, и на мгновение вся шутливость исчезла.

— Я рад, что ты жив, дядя, — сказал он тише. — Но в таком виде тебе лучше не показываться Совету. Их драгоценное чувство прекрасного этого не вынесет.

Рик хмыкнул, не сбавляя шага.

— Пусть потерпят, — отозвался он сухо. — У нас слишком мало времени, чтобы заботиться о впечатлениях.

Астур захлопнул блокнот и ускорил шаг, догоняя его.

— Все настолько плохо?

Рик на мгновение остановился.

Ветер с моря ударил в лицо, принося запах соли и горячего камня.

— Твоего дяди Бертрама больше нет, — сказал он тихо. — Как и его семьи. И других драконов, что остались на той стороне.

Астур больше не шутил. Его пальцы сжались на блокноте.

— Культ? — спросил он.

— Да.

— И?

Рик повернул голову.

Астур на мгновение замер — будто увидел в его взгляде что-то, что окончательно отбило желание шутить.

— Пока это строго между нами.

Астур коротко кивнул.

Впереди, над скалами, поднимались башни Совета. И впервые Рик подумал, что решение Совета может прийтись ему не по нраву.

Глава 22

Глава 22

В центре зала горел круглый очаг. Огонь в нем был глубоким, янтарным — символ Единого Пламени, перед которым когда-то клялись первые из драконов. Его тепло не обжигало. Оно собирало — мысли, волю, решимость.

Полукругом, в массивных каменных креслах, сидели семеро старейшин. Их одежды были сложными и выверенными до мелочей: свободные слои ткани теплых оттенков песка, золота и лазури, вышивка знаков Гнезд, тонкие украшения из драгоценных металлов и камней. Они не выглядели одинаково — каждый нес на себе отпечаток своей эпохи, своего крыла, своей истории. Но объединяло их одно: взгляд. Тяжелый, внимательный, проникающий глубже слов и оправданий.

Перед ними стоял Рик.

Прямо. На вытяжку. Плечи расправлены, подбородок приподнят ровно настолько, насколько требовала дисциплина. Его все же успели переодеть — под смешки Астура, разумеется. На нем была форменная одежда воина-дракона из плотной синей ткани, со знаком его крыла на груди.

Он чувствовал их.

Не только людей, сидящих в креслах. За каждым из старейшин стояло нечто большее — древнее и мощное. Давление силы ощущалось в воздухе, будто за их плечами расправили крылья сами драконы, чьи души были связаны с ними. Это была не угроза и не демонстрация власти. Это было присутствие.

Совет слушал.

И драконы тоже.

— Говори, — произнес один из старейшин.

Голос прозвучал спокойно, но сила в нем прокатилась по залу тяжелой волной, заставив огонь в очаге на мгновение подняться выше.

— Многие из наших братьев мертвы. Их Альмы — тоже. Следов детей обнаружено не было. Драконов, решивших остаться за Разломом, почти не осталось. Культ зашел слишком далеко.

Слова прозвучали ровно, но внутри на мгновение вспыхнуло воспоминание о брате: сильный, гордый дракон, который больше не будет делиться братской мудростью. Рик сжал кулаки за спиной, подавляя поднимающуюся ярость, и продолжил.

— Сведения, которые удалось собрать, подтверждают худшие опасения. Когда я возвращался на меня было совершено нападение. Людские воины и маги хорошо подготовлены: их тактика, атака и защита находятся на уровне регулярных армий. Это не стихийные фанатики. Это организация, которая умеет охотиться на драконов.

Огонь в очаге колыхнулся.

Один из старейшин наклонился вперед и сказал:

— Ты утверждаешь, что люди делают это сознательно?

— Я утверждаю, что они научились, как быстро и правильно выводить нас из строя и делать свое грязное дело, — ответил Рик. — Засада была подготовлена. Они знали, где я появлюсь. Меня ждали.

Но мне удалось уйти и вернуться сюда. И я уверен это было не случайное совпадение.

Старейшины не шелохнулись, но сила в зале изменилась. Где-то глубоко в груди Рика шевельнулся дракон.

— И что ты предлагаешь, воин?

Рик поднял голову и посмотрел прямо на Совет.

— Найти их. И уничтожить.

На мгновение в его глазах мелькнул вертикальный зрачок, и давление силы в зале стало сильнее, словно дракон внутри него на секунду оскалил зубы.

— До последнего.

Огонь в очаге поднялся выше, откликаясь на сказанное.

Где-то под броней дисциплины и долга в Рике билось одно простое желание — покончить с этим как можно быстрее. Ради того, чтобы вернуться туда, где его ждет дом, защищенный его магией… и та, ради которой он без колебаний сжег бы культ дотла.

Старейшины переглядывались молча. Здесь умели выдерживать тишину — и знали, что она порой говорит больше любых слов.

Рик стоял и ждал. Готовый действовать, как только будет отдан приказ.

— Мы рады видеть тебя в здравии, Рик Кейдж, — наконец заговорил глава изумрудных драконов, медленно сжимая пальцы на резной ручке кресла. — Совет постановил: всем драконам следует вернуться сюда. На этой стороне Разлома им ничто не будет угрожать. Ни им, ни их Альмам. Передай это сообщение. А сам оставайся здесь.

У Рика заходили желваки.

Когти вырвались наружу — резко, неконтролируемо — и впились в ладони. Кожа не выдержала. Теплая кровь потекла вниз, стекая по пальцам и капая на каменный пол.

Старейшины одновременно принюхались.

Глава рубиновых драконов усмехнулся, лениво откинувшись в кресле.

— Что тебя не устраивает, мальчик? — снисходительно поинтересовался он. — Мы будем рады видеть детей наших родов дома. В безопасности.

Рик медленно, почти мучительно выдохнул, заставляя себя не двигаться. Не бросаться. Не рвать.

— Моя Альма осталась за Разломом, — отчеканил он. — И я вернусь за ней.

В зале повисла тишина.

— Что же ты не привел ее сразу? — недоверчиво произнес старейшина алмазных драконов, прищурившись.

Все знали, насколько невыносимо для дракона оставить Альму. И то, что Рик стоял сейчас здесь, перед Советом, делало ситуацию еще более странной и тревожной.

— У меня был долг, — проскрежетал Рик. Его выдержка трещала по швам. — И я обязан был его выполнить.