Ведьма для изумрудного дракона - Лана Бель

Рик обвесил ее дом защитами, как древний храм — амулетами и печатями. Оставил ей артефакт защиты, напитанный его силой. И все равно не мог избавиться от тревоги.

Ра’карн лишь сильнее взмахнул крыльями шире и ускорил полет — туда, где за черной грядой гор лежал драконий город.

Они не позволят культу больше дышать. Придется выкорчевать их, выжечь до основания, чтобы от них не осталось даже следа.

Лишь тогда зверь внутри него наконец успокоится. Потому что пока Альма не в безопасности, ни Рик, ни Ра’карн не имеют права на покой.

Глава 21

Глава 21

Ра’карн наконец увидел горные пики.

Они поднимались из тумана медленно и неотвратимо, как клыки древнего зверя, вросшие в небо. Камень был темным, почти черным, с прожилками охры и меди, словно сама гора хранила в себе застывший огонь. Ни следа снега — только голая мощь скал, отполированных ветрами и временем.

Он сделал широкий круг, рассекая воздух тяжелыми взмахами крыльев, и начал снижаться.

Площадка открылась между уступами — ровная, вырубленная вручную, рассчитанная на вес и размах дракона. Под когтями отозвался камень. Это место помнило сотни таких приземлений.

Перед ним возвышались врата, высеченные прямо в теле горы. Величественные стены поднимались вверх, сливаясь со скалой, так что невозможно было понять, где заканчивается архитектура и начинается сама гора. Огромная арка врат была достаточно широкой и высокой, чтобы дракон прошел внутрь, не складывая крылья. По камню тянулись древние рельефы: переплетенные крылья, клыки, знаки родов, спирали силы. Они слабо мерцали, узнавая его.

Ра’карн опустился окончательно, сложил крылья и сделал несколько шагов вперед. Камень под лапами был теплым, напитанным магией и дыханием глубин.

Но врата оставались закрыты.

В Драконьий город не входили просто так. Портал для перехода в истинной форме требовал активации.

Ра’карн остановился точно в центре круга, высеченного в камне перед вратами. Он расправил шею, медленно втянул воздух и выдохнул низкий, вибрирующий рык — не звук, а ключ. Магия отозвалась сразу: линии на земле загорелись тусклым янтарным светом, символы начали двигаться, словно живые.

Он опустил когти на камень и пропустил через них силу — древнюю, родовую, ту, что передавалась не словами, а кровью и памятью. Камень дрогнул. В глубине горы что-то ответило.

Рельефы на вратах вспыхнули, свет побежал по прожилкам, и воздух перед аркой пошел рябью, открывая переход — не дверь, а разлом, ведущий внутрь Драконьего города.

Ра’карн шагнул вперед.

За его спиной медленно сомкнулись врата.

Каменные створки, вырезанные прямо в теле горы, сошлись почти бесшумно, лишь низкий гул прошелся по скалам, казалось сама земля делала глубокий вдох. Магический свет, что еще мгновение назад струился по резным символам, погас. Камень потемнел, утратил движение — и гора вновь стала безмолвной и неподвижной, ничем не выдавая спрятанный в ее сердце путь.

Внутри начинался переход.

Огромный тоннель уходил вглубь, слишком ровный и правильный, чтобы быть просто пещерой. Его стены переливались приглушенным светом, исходящим из самой породы. Древняя магия, старая, как первые драконы, текла здесь слоями, плотная и живая. Воздух был густым, наполненным силой, от которой вибрировали кости и отзывались крылья.

Ра’карн расправил их полностью.

Тьма сомкнулась вокруг, но для него она не имела значения. Он видел каждый изгиб тоннеля, чувствовал течение пространства, словно плыл по руслу невидимой реки. Полет длился несколько минут — или вечность, — здесь время вело себя иначе. Мысли путались, отступали, оставляя лишь цель и ощущение полета.

И затем впереди появился свет.

Сначала — тонкая полоска, почти призрачная. Потом она разлилась шире, стала ослепительной, живой. Воздух изменился, стал легче, солонее, наполненным ветром.

Ра’карн ускорился.

Он вырвался из тоннеля и передним раскинулся город драконов на каменных террасах, вписанных в скалы, и тянулся вниз к воде, где лазурные бухты обнимали острова, а гавани были так велики, что в них могли садиться драконы в истинной форме. Камень здесь был светлым, теплым, с золотистыми прожилками. Крыши домов поднимались уступами, переходя одна в другую, образуя естественные смотровые площадки и мосты, соединяющие кварталы над пропастями.

Между зданиями струились сады. Не декоративные, а живые — с кипарисами, вьющимися лозами, цветами, спускающимися каскадами по аркам и колоннадам. Вода была везде: зеркальные бассейны во внутренних двориках, каналы, перетекающие из уровня в уровень, водопады, падающие со скал и теряющиеся внизу, где туман смешивался с соленым морским воздухом.

Ра’карн сделал последний круг над городом, расправив крылья, и пошел на снижение. Посадочная площадка находилась недалеко от замка Совета — огромного сооружения, вырезанного прямо в скале и достроенного арками, галереями и башнями, уходящими вверх, к самым вершинам гор. Башни были открыты ветрам и свету, без привычных крыш — здесь не боялись ни высоты, ни падения.

Когти коснулись камня. Ра’карн сложил крылья и сделал несколько тяжелых шагов. Мощь зверя постепенно отступила, позволяя Рику вернуть человеческий облик.

Рик выпрямился и на мгновение просто замер.

Солнце било в лицо, отражаясь от воды и светлого камня. Он поднял взгляд на башни Совета, на их резные балконы и арки, на мосты, перекинутые между скалами, и почувствовал странное напряжение.

— Отец Дракон… Тебя так долго не было, что я уж подумал: придется носить только черное. И даже расстроился — ну совсем не мой цвет, к коже не подходит.

Рик сразу узнал этот голос. Уголок губ дернулся сам собой.

Астур ждал у края посадочной площадки. Ветер трепал его свободные светлые одеяния, ткань хлопала, будто паруса. Он выглядел расслабленным. Рик подошел ближе и, не останавливаясь, дернул его за светлую косу.

— Ну вот, — усмехнулся он. — Видишь, не разочаровал.

Астур фыркнул, но взгляд его тут же стал внимательнее.

— Зато выглядишь так, будто тебя пожевали и выплюнули, — заметил он, скользнув взглядом по оголенному торсу и новым отметинам. — И это я еще вежливый.

Рик мельком оглядел себя, словно только сейчас по-настоящему увидел свое отражение: черные штаны, плотно облегающие бедра, высокие сапоги — и ничего больше. Он криво усмехнулся.

— Поверь, одежда меня сейчас беспокоит меньше всего.

— Это заметно, — невозмутимо согласился Астур. — Половина площадки уже делает вид, что любуется видом на море.

Рик даже не обернулся.

— Завидуешь?

— Немного, — признался Астур. — Но мне для такого эффекта сначала придется хотя бы начать тренироваться.

Рик хмыкнул.

— Начни с того, чтобы перестать болтать.

— Я бы с радостью, — вздохнул Астур. — Но