Приручить 7-го - Хлоя Уолш

Ощущение его руки в моей было таким эпически правильным, что мне пришлось напомнить себе, что это не романтика. Я пыталась помочь своему другу. Вот и все. Мы были друзьями. В этот момент мы были в нашей эре дружбы, и ничего больше. Обуздай бушующие гормоны, Клэр.

— Зачем ты это делаешь?

— Хм? — Я задумалась, все еще прижимаясь носом к его щеке. — Делаю что?

Джерард перевернул свою руку ладонью вверх и переплел свои пальцы с моими. — Тратишь на меня время?

— По двум причинам, — объяснила я, чувствуя, как мое сердце забилось сильнее. — Во-первых, потому что я верю, что время никогда не тратится впустую, когда я с тобой. — Моя щека коснулась его виска, когда я говорила. — А во-вторых, ты мой самый любимый человек во всем мире. Нет никого, с кем я бы предпочла проводить время.

— Правда?

— Правда, но не говори девочкам.

— Никогда.

— А теперь закрой глаза, Джерард. Почувствуй воду на своем теле и то, в какой безопасности ты сейчас себя чувствуешь. — Сопротивляясь желанию поцеловать его в висок, я погладила его по щеке носом и вместо этого обхватила его бедрами. — Я хочу, чтобы ты заменил воспоминание о том дне этим.

ВЫЗВАН К ДИРЕКТОРУ

Гибси

Вопреки убеждениям Лиззи, я не был полностью свободен от ответственности в школе. Все это подстрекательство к беспорядкам в столовой в мой первый день возвращения привело к недельному задержанию, ежедневным поездкам в офис, не говоря уже о нескольких неожиданных проверках моего шкафчика.

Во время моего ежедневного похода в кабинет директора Туоми допрашивал меня в мельчайших подробностях и недвусмысленно сказал, что он не спускает с меня глаз. Я не винил его. Я не сомневался, что был кульминацией его профессиональной карьеры. В конце концов, именно он сказал моей матери, что за все годы преподавания не встречал другого такого необычного ученика, как я.

Мне нравилось воспринимать это как комплимент.

Независимо от того, насколько внимание Туоми щекотало мою забавную косточку, я не смог скрыть своего раздражения, когда меня вызвали в офис в конце последнего звонка в следующий четверг.

У меня были планы после школы, и я уже разобрался с его лекциями и обыском шкафчиков во время большого обеда.

Вне себя от ярости из-за вторжения в мое личное время, я прошествовал в офис, не потрудившись помешать двойным дверям захлопнуться за мной.

— Привет, незнакомец, — промурлыкал знакомый голос с другой стороны приемной комиссии. — Давно не виделись.

Блядь, недостаточно долго. — Ди. — Натянув улыбку, я подошел к стойке и прислонился к ней. — Туоми снова ищет меня?

— Нет, я ищу.

Господи, я действительно был сломлен.

Я тупо уставился на нее в ответ. — Ты?

Она рассмеялась. — В это так трудно поверить?

Нет, в это было нетрудно поверить, но это было дерзко. Звонить мне из кабинета? Господи, это был дерзкий гребаный шаг. — Что я могу для тебя сделать?

— Я думаю, ты точно знаешь, что можешь для меня сделать. — Она положила ключи от машины на стойку и сказала: — Я буду там через десять.

Одетая в блузку с глубоким вырезом и юбку-карандаш, с уложенными на макушке светлыми волосами, как у сексуальной библиотекарши, женщина была бесспорно привлекательна.

И я ничего не почувствовал.

Даже не подергивался.

— Ничего не поделаешь.

— Нет? — На ее лице отразилось замешательство, и я наблюдал, как она пролистала то, что, как я предположил, было ежедневником расписания, прежде чем сказать: — Ты не тренируешься после школы.

Нет, я не тренировался после школы, но это не означало, что я был свободен для любых других внеклассных занятий, и уж точно ни для одного, в котором моя голова снова была бы между ног этой женщины.

Иисус.

Когда Ди в свое время проявила ко мне интерес, я был безрассуден. Это была моя ужасная черта. Безудержно проказничать, не думая о последствиях. Это было мое решение, и я преуспел в ощущении контроля. В том, чтобы делать то, что я хотел, а не наоборот. В моей голове было что-то очень неправильное. Я знал это. Я просто…Я не мог изменить способ, которым меня запрограммировали. Думаю, в глубине души я чувствовал, что мне нужно что-то доказать самому себе, и с кем лучше это сделать, чем с женщиной постарше?

Я мог прикоснуться.

Я мог бы это сделать.

Никаких гребаных проблем.

Но мне было не так легко испытывать прикосновения, потому что я ничего не чувствовал, поэтому я избегал этого и стал тем, кого эта женщина любила называть своим личным дарителем.

Это была своего рода безрассудная срочность, которая овладела мной. Потребность, чтобы к тебе прикасались, и потребность избегать – все на одном дыхании. Это было сложно, и я боялся копаться слишком глубоко в своей голове, в своих воспоминаниях, чтобы найти корень проблемы. В любом случае, я полностью контролировал ситуацию, и мне это нравилось.

Когда я был с ней, мы двигались в моем темпе. Она не заставляла меня заниматься дерьмом, и, в свою очередь, я научился всему, что знал, у этой женщины.

Проблема была в том, что через некоторое время быть дарителем Ди стало противно, и в тот момент, когда она начала настаивать на большем, я быстро нажал на тормоза.

Когда дело касалось этой женщины, я был таким гребаным идиотом. Я не собирался лгать и говорить, что пирсинг в моем члене на пятом курсе не имел к Ди никакого отношения. Так и было. Это был мой временный выход из ситуации, которая стала слишком серьезной для меня. Причем успешный, потому что с тех пор мне ловко удавалось избегать этой женщины.

Хью и парни решили, что я долбоеб без совести, и я позволил этому случиться, потому что, черт возьми, почему бы и нет? Они были бы удивлены, если бы узнали настоящего меня, человека, которым я был под поверхностью, отчаянно нуждающегося в привязанности, которую я мог контролировать.

Прислонившись к высокой столешнице, отделявшей студентов от персонала, я почувствовал, как по моему телу прокатилась волна отвращения к самому себе. Это было чувство, от которого я всю жизнь пытался убежать, и каким-то образом мне всегда удавалось возвращаться сюда, утопая в своем отвращении.

— Нет, я не тренируюсь после школы, — пояснил я, возвращая свое внимание к настоящему,