Попаданка. Переполох в школе Эттерфилда - Яна Сандерс

Урок растянулся часа на два, не меньше. И никто из детей не желал отпускать мастеров. Те не злились. Видно было, что этим людям было интересно проводить время с ребятами, делиться с ними своими секретами.

У Джеки Тэтчер к концу занятия уже имелась композиция из стёклышек, напоминавшая бабочку. Девочка сделала её сама и трепетно оберегала от посягательств товарищей.

— Мы забираем их с собой, дамы! — хохотал кузнец, трепля по макушкам особенно любознательных мальчишек. — Толковые парни. Такие нам пригодятся.

Он устроил для старших ребят соревнование на самый сильный замах молотом. Но так как мало кто сумел его просто сдвинуть с места, вскоре правила пришлось упростить.

Сами собой дети и взрослые в какой-то момент поделились на группы по интересам. А когда я не без усилия качнула здоровенный молот и получила свою порцию насмешек от детей, Ники нервно похлопала меня по плечу и указала на тропинку, ведущую к школьному крыльцу. Оттуда в нашу сторону, словно предвестник бури, приближалась женщина в чёрном платье. Я сразу узнала директрису. Эта затворница, не покидавшая мрачного кабинета, смотрелась чуждо и даже нелепо в парке, где в ту минуту кипела жизнь.

— Что происходит? — спросила она, не пытаясь скрыть пренебрежение. — Кто все эти люди и зачем они здесь?

Взрослые и дети умолкли. Гости стали недоумённо коситься на меня, тогда как в лицах ребят читалась мука. Им совсем не хотелось прерывать встречу.

Оставив молот, я выступила вперёд.

— Ваше негодование излишне, мисс Верди, — сказала, выдержав её тяжёлый взгляд. — Уроки давно закончились, и мы с ребятами договорились провести внеклассное занятие. А эти почтенные господа любезно согласились нам помочь.

Верди молчала. Глядя на меня в упор, она вскипала изнутри. Я чувствовала это и никак не могла взять в толк, почему вместо того, чтобы радоваться инициативам своих преподавателей, директриса пышет ненавистью и готова убить меня.

Качнувшись, она приблизилась почти вплотную.

— Вы взяли на себя слишком много, мисс Петерсон, — сказала она. — Не знаю, зачем, но вы роете могилу собственной карьере. Приглашая сюда всех этих людей, вы обязаны были согласовать вопрос со мной.

— А вы бы позволили? — спросила я, вздёрнув бровь.

Директриса не ответила. Прищурив усыпанные морщинами веки, она обернулась и проговорила так громко, чтобы слышали все:

— Урок окончен. Посторонних прошу освободить двор. А вас, мисс Петерсон, я желаю видеть у себя в кабинете. Немедленно.

Она развернулась и пошла обратно в школу, увлекая за собой Эни. На секунду девушка задержала на мне взгляд, и в нём я отчётливо прочитала сострадание. Эни было совестно за начальницу, она не поддерживала её, но и сделать ничего не могла.

Мне было совестно не меньше. Вернувшись к гостям и притихшим детям, я сказала с нескрываемой скорбью:

— Мне очень жаль, господа, что так вышло.

Кузнец ответил:

— Пустое, мисс. Мы и впрямь задержались. Но уверяю вас, я чудесно провёл время. Приятно осознавать, что новое поколение не лишено стремления созидать.

— Верно, мисс, — подхватил слова товарища ювелир. — И спасибо вам за приглашение.

Мужчины стали собираться, тогда как дети не спешили расходиться. Они помогали складывать вещи, приглашали приехать ещё и сами обещали нагрянуть в гости, разузнав, кто где живёт. Их энтузиазм вселял надежду, что не зря я всё это затеяла. Но следовало спешить, и возложив дальнейшие проводы гостей на хрупкие плечи Ники, я зашагала к школе.

Ждала чего угодно от этой женщины. Самых гадких оскорблений, немедленного изгнания меня из ветхих стен школы. Но ожидания не оправдались. А директриса вопреки всему сумела меня удивить.

Глава 29

Она стояла спиной к двери и смотрела в окно, когда я вошла. Похоже, то была её любимая поза. И заходя в обитель директрисы, каждый без слов понимал отношение к нему женщины.

Я не желала проходить. Прижавшись спиной к стене, сцепила в замок пальцы и стала равнодушно ждать. Чего угодно.

— Я должна вам кое-что рассказать, мисс Петерсон, — начала Верди, в голосе которой я не услышала ни злобы, ни желания унизить. — Прошу вас, выслушайте меня и не перебивайте. Это очень важно.

Клара медленно развернулась и, повторив мою позу, мотнула головой на гостевой стул.

— Прошу, присаживайтесь, — сказала она.

Стараясь не обольщаться на свой счёт и ожидая в любую минуту подвоха, я шагнула вперёд, опустилась на стул и выжидающе уставилась на женщину. Та не спешила. Но, подобрав, наконец, нужные слова, продолжила:

— Прежде я уже говорила вам, Линда, что понимаю ваши намерения. И уверяю вас, окажись я на вашем месте, вероятнее всего, поддержала бы подобные действия. Школа — это замечательно. Дети должны учиться. Но если бы всё было так просто, в каждом городе и каждой деревне имелось бы по несколько школ.

— Вы намекаете, что для местной власти вопрос образования среди жителей не в приоритете? Так это я и раньше знала.

— Я просила вас не перебивать меня, — спокойный голос опасно задребезжал, вынуждая меня умолкнуть. — Лорд Хальт принял решение о сносе школы не потому, что он алчен и желает, чтобы каждый клочок его земли приносил доход. И поверьте, Линда, вам нет смысла пытаться расположить господина Винсента к себе. Этим вы не решите проблему, а сделаете только хуже.

Возмущение застыло на моём лице. Хотелось выругаться. Не без усилия затолкав намёк поглубже в карман самолюбия, я всё же смолчала и продолжила слушать.

— Я не обвиняю вас, мисс, и понимаю. Вы делаете всё это не ради собственной выгоды, но на благо других. Ваше рвение похвально, а смелость вызывает уважение. Но знайте, кроме лорда Винсента здесь существуют силы куда более гнусные и безжалостные. Им чуждо человеческое, они движимы ненавистью, завистью и не способны на добрые чувства. С ними опасно иметь дело. И если вы продолжите в том же духе, они доберутся до вас. Возможно, вы даже не успеете познакомиться с ними, когда вас пнут с дороги как камень, мешающий пройти.

Она умолкла. Я же, решив, что теперь всё же могу говорить, спросила:

— Речь об Урсуле Белрейд?

Осунувшиеся щёки после моего вопроса, казалось, впали ещё глубже, как и глаза. Тяжело вздохнув, Клара откинулась на спинку кресла и искоса посмотрела на меня.

— Урсула Белрейд всегда была главной проблемой Эттерфилда,