Дьявол в сердце - Катерина Пелевина

раз… Сейчас немного болит сзади… Но я отчего-то возбуждаюсь сильнее, когда думаю об этом… И машинально скрещиваю ноги, чтобы хоть немного сбавить напряжение между ними…

Часов до одиннадцати думаю только о Камиле и очень хочу с ним поговорить…

А вот когда мне набирают из полиции, я ещё долго пытаюсь прийти в себя… Потому что это реально последнее, чего я ожидала… Какой-то сюр.

— Двое парней разнесли магазин. Вы — собственник. Они сейчас в отделе, просим подъехать Вас для оформления сначала на место происшествия, потом Вас доставят до отделения полиции…

Конечно же, я сразу начинают набирать номер Камиля, но никто не берёт… И я уже нутром чувствую какой-то подвох…

Сердце не на месте… По пути туда решаюсь позвонить Гордею, однако, и он оказывается недоступным. В результате, когда приезжаю на такси и вижу повсюду кровь и осколки, мне дурно становится. Тут просто такой погром, которого не было при первом посещении этого магазина… Всё в хлам раздолбано… Замечательно…

— О, Господи…

— Алмазова Анастасия Дмитриевна? — спрашивают меня двое в форме, и я киваю.

— Да… Боже…

— Островский и Фомин… Знаете таких?

— Да, знаю… — пока хожу по осколкам поднимаю с пола телефон Камиля, который валяется посреди всего этого бедлама. Неужели они сцепились? Господи… Ну, зачем… И какого чёрта? Хочу проверить его звонки и, благо, знаю, когда у него День Рождения… Пароль совпадает.

Вижу какой-то незаписанный номер последним, разговор длился около часа… Пока полиция мне что-то объясняет, я думаю… Быть может, это та девушка? От Гордея звонков я не вижу.

— Понимаете, да? Будете писать заявление?

— Нет, не буду… Тут всё почти так и было… — лгу я, а мужчины взвывают.

— Мы всё равно вынуждены их задержать на пятнадцать суток за разбой…

— Послушайте… Пожалуйста… Отпустите их, я вас очень прошу… Я ничего не буду писать и жаловаться не буду… Просто отпустите их… Они это от ревности…

Я ещё никогда с таким осуждением в глазах не сталкивалась, но, кажется, они всё поняли.

— Проедем в общем с нами… — зовут меня, а я чуть отхожу.

— Я сейчас позвоню только…

— Ладно…

Не знаю, что мной движет… Какая такая решительная сила, но я набираю последний номер, с которым общался мой парень… И мне страшно… Гудок, первый, второй…

— Камиль, слава Богу, я слышала какой-то шум… Испугалась…

— Эм… Здравствуй… те… А Вы кто?

— Я? Я… Лина… А Вы кто? — спрашивает меня девушка, и я в растерянности проглатываю язык, но надо ведь отвечать.

— Я — Настя… Девушка Камиля… А Вы та… Что беременна от него, не так ли? — спрашиваю, и она молчит. По идее кому он ещё мог звонить? Я же сама его об этом попросила…

— Я не поняла… Нет, я не беременна… Как девушка Камиля… Он не говорил, что у него есть девушка…

— А кто Вы вообще… Лина…

— Мы недавно познакомились… Должны были в кино пойти, когда он вернётся… Болтали сегодня… — бормочет она, и у меня внутри так жжёт, что я даже думать не могу…

Сижу и чувствую, что вот-вот взорвусь от эмоций. Какой же он гад… беспринципная сволочь… Я не понимаю, как реально могла повестись на всё это… Опять… Он опять воткнул мне нож прямо в спину… После всего…

— Ясно… Извините, Лина… До свидания, — сбрасываю трубку и иду прямиком в полицейскую машину. И меня так бомбит, что хочется сделать что-то эдакое.

— Я передумала, — сажусь внутрь и закрываю за собой дверь. — На Островского напишу заявление. На Фомина нет. Везите меня в отдел…

— Добро, как скажете… — вздыхают они, пристёгиваются и мы едем на место… Честно, меня не просто убивает всё это… Я в шоке. Как он так может? Мы уже сошлись… А он часами болтает с какой-то курвой и зовёт её в кино… И даже слова обо мне не сказал! Вот ведь кобель! Сволочь!

Когда заходим в отделение, я тут же иду писать заявление и общаться с полицейским… Примерно час уходит на оформление, а потом я с равнодушным хладнокровным видом иду в сторону камеры, где их держат. Едва подходим, Камиль тут же вцепляется в прутья решётки.

— Насть… Слава Богу… Извини, что так вышло…

Я молчу, а мужчина говорит:

— Фомин на выход. Островский задержаны.

— Чего?! — выпаливает он в недоумении. — Насть… Какого хрена ты молчишь?! Насть?! Посмотри на меня!

Гордея выводят, и я тут же беру его за руку. Выхожу оттуда с сахаром на зубах. До того приторная ситуация, что самой тошно. Пошёл он! Вот так со мной поступать! Козлина!

Он всё ещё говорит что-то позади, просит отреагировать, когда его закрывают и не выпускают. А я чувствую, как у меня грудную клетку сжимает в тиски от всего этого… Так больно опять.

— Я так понимаю, это не спроста, — комментирует Гордей, бросая на него последний взгляд, а я даже не оборачиваюсь. Он не дождётся от меня такой слабости…

— Молчи… Я не хочу об этом говорить…

— Чё случилось, Насть?

— Ничего… Я не стала писать на тебя заявление… Ты свободен, — говорю ему у выхода из отделения, а у самой всё внутри просто кипит и на части разрывает. Хочется напиться и уехать отсюда подальше… Больше никогда не связываться с парнями… Я ему отдалась… Он у меня везде и во всём первый! И вот так грубо… Меня обмануть… Ненавижу!

— Настюша… — шепчет мне мой бывший, вырывая из моих мыслей. — Расскажи…

— Зачем вы дрались?

— Просто… Так вышло… Оба виноваты… — говорит он спокойным тоном. Как всегда, не обвиняет никого, а делит вину пополам. Потому что это Гордей… Он не подлый в отличие от Камиля… Который опрокинул меня, не успели мы сойтись… Только проводил до универа и уже начал ей звонить… Это капец какой-то… Меня не просто сейчас шатает, я будто на хлипком плотике в ураган пытаюсь пересечь северный ледовитый океан…

Какая же я наивная дура… Наверное, тот ребёнок реально от него… И он просто вот такой козлина… Такая сволочь… Когда думаю об этом, меня начинает люто безбожно тошнить… И я тут же бегу к первой попавшейся урне… А Гордей за мной следом… Держит волосы и ждёт, когда я столь отвратно выверну наружу содержимое своего желудка. Стресс — та ещё дрянь… Я уже помню такое состояние… Оно у меня всегда только из-за Камиля проявляется.

— Ты в порядке? Насть… Да что такое случилось?

— Ничего…

— Давай я за водой схожу тебе… Посиди тут, — помогает он мне сесть на скамейку, и я вцепляюсь в