Развод. Мы забыли, как любили - Екатерина Гераскина

На мгновение его лицо, обычно скрытое за маской безупречного спокойствия, просияло. Увидев меня, он непроизвольно сделал шаг навстречу, и в его глазах вспыхнула та самая искренняя радость, которую он так долго в себе подавлял.

Но уже через секунду сын взял себя в руки. Он расправил плечи, одернул камзол и стал воплощением сдержанности.

Настоящий сын своего отца, за исключением одной детали — его сердце не было куском кристалла.

Я помахала ему рукой, нарушая все правила этикета, предписывающие леди быть неподвижной статуей. Теон ответил коротким, почтительным кивком, а потом его взгляд уже не был направлен на меня.

Он метко и быстро, словно хищник, обвел глазами всё пространство вокруг ворот.

Заметив идущую впереди Лию, которая нервно прижимала к себе сумку, он снова посмотрел на меня. В его взгляде был вопрос и немое беспокойство.

— Иди, Теон, — негромко сказала я, когда он поравнялся со мной.

— А ты? — Он нахмурился, заметив, что я не собираюсь возвращаться в карету. — Разве ты не домой?

— У меня здесь дела, — я поправила перчатку, и в моем голосе проскользнули стальные нотки. — После уроков, если Лии не нужно будет в библиотеку, проводи её до нашего дома.

Сын снова просиял. Эта вспышка радости была такой яркой, что я невольно улыбнулась в ответ. Он даже не пытался скрыть, как ему льстит это поручение.

— Провожу, мама. Обязательно.

— И Теон… — я задержала его за рукав. — Присмотри за ней сегодня. Особенно за Изабеллой и её «свитой». Гарри и Барри вчера слишком много себе позволили.

— Гарри и Барри уже будет не до Лии прямо сегодня… А с Изабеллой я разберусь сразу после.

Теон прищурился. В его глазах на мгновение вспыхнул опасный золотистый огонек — наследие драконьей крови.

Я кивнула, отпуская его. Я доверяла сыну. Он был достаточно умен, чтобы не доводить дело до открытой драки.

Глядя, как Теон быстрыми шагами догоняет Лию и как девочка вздрагивает, а затем робко улыбается ему, я почувствовала странное удовлетворение.

Судьба сплетала их нити в сложный узор, и я была не против стать тем ткачом, который поможет этому узору не порваться.

«Сегодня у нас будет много работы на дому», — подумала я, провожая их взглядом.

Вчерашний поход в лавку тканей не прошел даром. В моей гостиной меня ждал отрез нежнейшего батиста и плотной шерсти цвета грозового неба. Я хотела дошить Лии еще один комплект одежды.

У меня в голове уже сложился фасон: мягкие складки, вышивка по вороту, потайные карманы.

Но всё это будет потом.

Сейчас передо мной стояла иная задача. Я развернулась к главному входу школы. Мои каблуки звонко застучали по мраморным ступеням.

Директор, господин Вейн, умело лавировал между интересами богатых попечителей, закрывая глаза на «шалости» их детей.

Изабелла, дочь герцога Монтень, была одной из его главных «проблем», которую он предпочитал не замечать.

Её издевательства над Лией были для него досадным шумом, на который не стоило тратить время.

Я поправила шляпку и расправила плечи. Внутри меня Пустота довольно заурчала, предвкушая «беседу».

Я больше не была той покорной леди Фростмар, стоявшей за плечом супруга. Я была женщиной, которой нечего терять, и матерью, которая нашла еще одного ребенка, нуждающегося в защите.

Стражник у двери вытянулся.

— Леди Грейс Фростмар к господину директору, — произнесла я, и мой голос эхом раскатился по вестибюлю. — Передайте, что я не записана на прием, но это прискорбное недоразумение не должно помешать нашей встрече. Прямо сейчас.

Я вошла внутрь, и тяжелые двери за моей спиной захлопнулись, отсекая солнечный свет.

Я медленно, с наслаждением оправила тяжелый шелк своего бордового закрытого платья.

Крупное колье, то самое, которое Рейган вернул мне сегодня утром вместе с морем полевых цветов, уже украшало мою шею. Глубокий, кровавый блеск редчайших рубинов идеально подходил к наряду, а на запястье тяжелел браслет в тон: холодный, массивный, подчеркивающий тонкость кисти. Еще одна деталь — изящная рубиновая шпилька из этого же баснословно дорогого комплекта — надежно фиксировала строгий, гладкий пучок на затылке.

Я была готова к охоте.

Глава 30

Кабинет директора школы был именно таким, каким я его себе и представляла: удушливо-роскошным, помпезным и кричащим о статусе своего хозяина.

Тяжелые портьеры из темно-зеленого бархата, мебель из мореного дуба, массивные золотые часы на каминной полке.

Господин Арчибальд Вейн сидел за своим необъятным столом. Это был грузный мужчина с редеющими, но тщательно напомаженными волосами, пухлыми, ухоженными руками и тем самым типом лица, которое способно мгновенно менять выражение с высокомерно-брезгливого на подобострастно-слащавое, в зависимости от толщины кошелька собеседника.

Я вошла без стука, проигнорировав слабое сопротивление секретаря в приемной.

Прошла через весь кабинет, чеканя шаг, и с идеальной грацией опустилась в кресло для посетителей, расположенное точно напротив директора.

Моя спина оставалась безупречно прямой, а на лице застыла та самая маска вежливого равнодушия, которую я оттачивала годами.

Господин Вейн удивленно вскинул брови. На мгновение в его глазках мелькнуло раздражение из-за столь бесцеремонного вторжения, но, узнав меня, ведь ему уже доложили, он тут же натянул на лицо профессиональную, елейную улыбку.

— Леди Фростмар, — он чуть склонил голову, сложив пухлые руки домиком. — Какая неожиданная честь. Чем обязан вашему визиту? Могу я предложить вам чаю?

— В этом нет необходимости, господин Вейн. Мой визит носит исключительно деловой характер, — мой голос прозвучал ровно. Я не стала тратить время на светские расшаркивания. — Я пришла к вам по поводу своей подопечной.

Директор вежливо, но явно недоуменно моргнул.

— Подопечной? Простите, леди Фростмар, но, насколько мне известно, юный Теон Фростмар — ваш единственный…

— Я говорю не о сыне, — перебила я его, глядя прямо в эти бегающие глазки. — Я говорю о Лии Бланш. С некоторых пор я являюсь её официальным опекуном.

На несколько секунд в кабинете повисла абсолютная, звенящая тишина.

Улыбка на лице Вейна дрогнула, поползла вниз, а в глазах отразился искренний, неприкрытый шок.

— Лия Бланш? — переспросил он так, словно я произнесла имя уличной попрошайки. — Эта… сирота из приюта? Стипендиатка? Леди Фростмар, вы, должно быть, шутите.

— Я никогда не шучу, когда дело касается моей семьи, — отрезала я, чуть сузив глаза. — А теперь, когда мы прояснили её статус, я хочу получить от вас ответы на несколько крайне любопытных вопросов.

Я закинула ногу на ногу.

— Я хочу знать, господин директор, по какому праву моей подопечной не была предоставлена комната в школьном