Развод. Мы забыли, как любили - Екатерина Гераскина

Вейн открыл рот, но я не дала ему вставить ни слова.

— Идем далее, — чеканя каждый слог, продолжила я. — И почему мою девочку сопровождает на территорию школы абсолютно некомпетентный педагог? Дама, у которой, судя по всему, есть слишком много посторонних занятий в рабочее время, из-за чего она совершенно не выполняет свою прямую обязанность — следить за тем, чтобы девочка занималась в библиотеке столько сколько пожелает.

Я подалась чуть вперед, и мой голос понизился до опасного, вкрадчивого шепота.

— Насколько мне известно, господин Вейн, Лия Бланш поступила сюда не по вашей милости. Она — стипендиатка. Сама Корона оказала ей доверие, выделив средства на её обучение как одаренному магу. Так отчего же вы, ваша хваленая школа и ваши педагоги… подвергаете сомнению доверие самого Императора? Вы считаете, что решения Владыки ничего не значат в этих стенах?

Это был удар под дых. Имя императора в Империи Драконов открывало любые двери, а обвинение в неуважении к Короне могло стоить Вейну не только должности, но и головы.

Его глаза лихорадочно забегали.

Он побледнел, пухлые пальцы нервно затеребили край дорогого пиджака.

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки и натянуть обратно маску оскорбленной невинности.

— Леди Фростмар, вы… вы сгущаете краски! — забормотал он, нервно откашлявшись. — Это всё вовсе не так, как вы говорите! Произошло чудовищное недоразумение. Библиотечный фонд ограничен, а места в общежитии распределяются заранее… Педагоги загружены, и…

Я медленно подняла руку, затянутую в тонкую перчатку. Жест был властным, не терпящим возражений. Вейн тут же осекся, захлопнув рот.

— А еще мне известно, — холодно продолжила я, глядя на него так, словно он был назойливым насекомым, — в стенах вашего элитного заведения осуществляется травля.

— Травля?! — директор картинно приложил руку к груди, возмущенно раздувая щеки. — О чем вы говорите, миледи? Такого быть не может! В школе учатся дети лучших семей, их воспитание безупречно! Это клевета!

— Я же сказала, что мне это доподлинно известно, — мой голос лязгнул металлом. — Я лично была свидетельницей того, как мою подопечную хотели избить, ей разбили губу. И мне этот факт совершенно не понравился. Поэтому я здесь. И я хочу, чтобы вы немедленно приняли меры.

Вейн пожевал губами, его взгляд метнулся к двери, словно он искал спасения.

— Ну как же я приму меры? Кто же там был? Вы же понимаете, дети иногда ссорятся, это просто недопонимание… Кто посмел обидеть вашу… подопечную?

— Изабелла Монтень, — четко произнесла я, наслаждаясь тем, как краска мгновенно отливает от лица директора. — А также её верные подруги и прихвостни — Гарри и Барри.

Господин Вейн обмяк в своем кресле, словно из него выпустили воздух. Он достал из кармана шелковый платок и промокнул блестящую от пота лысину.

— Изабелла… леди Изабелла? — пролепетал он. — Но… как же так? Леди Фростмар, вы просите невозможного! Как же я могу что-либо с ними сделать? Вы же знаете, кто их отцы! Герцог Монтень — один из главных попечителей школы! А Лия… при всем уважении к вашему новому опекунству, Лия всего лишь сирота из приюта. Если я накажу леди Изабеллу из-за…

Я с силой оперлась ладонями о подлокотники кресла и резко подалась вперед. Пустота внутри меня голодно заурчала.

— Ну так и моя фамилия тоже имеет вес в высшем обществе, господин Вейн, — холодно проговорила я, глядя прямо в его испуганные поросячьи глазки. — Это ваша прямая задача, как директора, — решать подобные случаи. Так что напрягите свой ум и придумайте, как сделать так, чтобы мою девочку в этих стенах больше никто и пальцем не тронул. И чтобы виновные в ближайшее время понесли наказание. В противном случае, о вашем попустительстве узнают сам император.

Директор долго молчал. Его взгляд, еще секунду назад затравленный, вдруг изменился.

В нем проскользнула холодная, расчетливая, крысиная смелость — смелость человека, который загнан в угол, но вдруг вспомнил о грязных сплетнях.

Он откинулся на спинку кресла, медленно сложил руки на животе и посмотрел на меня с нескрываемой снисходительностью.

— Насколько мне известно, леди Фростмар… — Вейн сделал театральную паузу, кривя губы в подобии улыбки. — Недолго вам осталось носить эту громкую фамилию. Собственно, как и козырять ею в моем кабинете. Столица полнится слухами о вашем скором разводе с министром экономики. Вы теряете статус, миледи. Так что не вам указывать мне, что делать и как управлять моим учебным заведением. Я не стану портить отношения с герцогом Монтень из-за бывшей жены лорда Фростмара. Да и ходит слух, что министр впал в немилость у императора. Он некоторое время назад покинул свое место.

Он выплюнул эти слова, ожидая, что я вспыхну от стыда, расплачусь или в гневе покину кабинет. Он ждал слабости отвергнутой женщины.

Я не шелохнулась.

На моем лице не дрогнул ни один мускул. Я лишь медленно, грациозно откинулась назад в кресле, и на моих губах расцвела ледяная, пугающая улыбка хищницы.

— Ну что же. Хочу и я вам сказать кое-что, Арчибальд. — мягко, почти ласково спросила я. — Такие люди, как мой супруг… и как я сама, находятся на особом счету у Короны. Мы можем ссориться, можем разводиться, можем делить имущество. Но мы всегда остаемся теми, кто держит в руках экономику и… тайны этой Империи. И если вы думаете, что развод делает меня слабой, вы совершаете самую фатальную ошибку в своей жалкой карьере. Как бы вам не проиграть в этой партии, поставив не на ту лошадь, господин Вейн.

Я грациозно поднялась с кресла, поправляя невидимые складки на юбке. Мой взгляд сверху вниз пригвоздил побледневшего директора к его дорогому стулу.

— Изабелла Монтень должна понести наказание. Я даю вам время до конца недели. А то я, в свою очередь, могу надолго запомнить, как именно вы отреагировали на мою… пока что вежливую просьбу. И да, мы с Рейганом истинная пара. Не думаете же вы, что это пустой звук, м?

Я развернулась и, не прощаясь, направилась к двери.

— Хорошего дня, господин директор.

Я вышла из кабинета под громкий стук собственных каблуков. Дверь за моей спиной закрылась.

И если директор Вейн думал, что мой статус разведенной женщины делает меня беззащитной, он совершил самую крупную ошибку в своей жизни.

Пусть мы с Рейганом и находимся в процессе громкого, скандального развода, пусть между нами искрит магия и кипят неостывшие обиды.

Но я была абсолютно, непоколебимо уверена: