В руках подонка - Виктория Вашингтон

сорвался на последнем слове, но я вложила в него всю силу, на какую была способна. Дамьен на мгновение смягчил взгляд. Я почувствовала, как его пальцы осторожно сжали моё плечо, успокаивая меня. Он кивнул.

— Вместе, — подтвердил он твёрдо. — Но прошу, доверься мне. Я должен организовать поиски. Скоро сюда приедут люди, моя команда. Мы выедем на базу и оттуда начнём действовать. Мы сделаем всё максимально быстро.

Я только кивнула снова, чувствуя, что иначе снова разрыдаюсь. Сейчас я держалась только на его уверенности. В этой ситуации мне оставалось полагаться на него. Он был опытен в подобных кризисах — намного опытнее меня, обычной женщины, чьё сердце сейчас разрывалось от боли за сына.

Вскоре за окном послышался шум моторов — подъезжала одна машина, следом вторая. Дамьен, всё ещё не выпуская меня из объятий, быстрыми шагами направился к выходу. Я пошла рядом, чувствуя, как всё вокруг будто потеряло резкость. Все краски мира померкли, превратившись в серые тени страха.

На пороге он снял с вешалки мой кардиган и накинул мне на плечи — видимо, в спешке я даже не вспомнила о нем. Это простое заботливое действие вдруг тронуло меня до глубины души. Я глубоко вдохнула, стараясь обрести хоть каплю самообладания. Надо держаться — ради Райана.

Мы вышли из коттеджа к двум чёрным автомобилям, остановившимся у крыльца. Несколько крепких мужчин в тёмной одежде уже ждали. Увидев нас, они распахнули заднюю дверцу одной из машин. Дамьен мягко, но настойчиво направил меня вперёд, прикрывая ладонью мою спину, словно защищая от невидимой опасности.

Когда я садилась в салон, мне показалось, что прошла целая вечность с той минуты, как мы мирно сидели за столом с документами. Прошло лишь мгновение, а жизнь уже рухнула. Как бы ни было страшно, я уже не была одинока в этом кошмаре. Дамьен сел рядом и крепко сжал мою руку в своей. Наши пальцы переплелись, и я сжимала его ладонь изо всех сил, будто боялась, что реальность ускользнёт.

— Я с тобой, — тихо сказал он, склоняясь ближе. Его слова тонули в рёве заводящегося двигателя, но я расслышала их всем своим существом. — Пока я жив, тебе ничего не угрожает. И Райану тоже. Мы вернём его, слышишь?

Я закрыла глаза, прижимаясь лбом к его плечу, и позволила себе на миг довериться этой уверенности. Его рука обвила меня, прижимая к себе. Громкий стук моего сердца чуть замедлился, попадая в такт его ровному, твёрдому биению. Страх за сына по-прежнему пылал во мне живым огнём, но рядом с ним разгоралось другое пламя — яркое, горячее чувство, что мы с Дамьеном теперь едины против общей беды.

Машина рванула с места, и я открыла глаза, глядя вперёд сквозь лобовое стекло. Нас ждала долгая, страшная ночь поисков, полная неопределённости и опасности. Но рука Дамьена по-прежнему крепко держала мою. И я верила каждому его слову.

У нас отняли ребёнка — наше счастье. Но я знала: этот человек рядом пойдёт до конца, чтобы вернуть украденное. И если он так верил в наш успех, мне тоже следовало поверить — чтобы не потерять себя в бездне ужаса.

Я сжала его руку ещё сильнее и прошептала, глядя на темнеющее небо за окном:

— Райан, мы уже едем за тобой… Держись, милый… Мы идём.

Мои слова прозвучали тихим обещанием. Это обещание я дала и себе, и своему сыну. Я поклялась, что буду бороться вместе с Дамьеном. И ничто в мире не удержит меня, пока мой мальчик снова не окажется в моих объятиях.

* * *

Мы прибыли на оперативный штаб через какое-то время после похищения. Я почти не помнила, как мы доехали: весь путь перед глазами стоял туманом. Внутри всё онемело от шока, и лишь холодный страх медленно расползался по груди. Когда машина остановилась у входа, Дамьен аккуратно взял меня под руку и вывел наружу. Мои ноги дрожали, и я была благодарна за его твёрдую опору рядом.

Внутри штаба нас встретили несколько людей: они сразу подбежали к Дамьену с отчётами и вопросами, но он лишь коротко кивнул, давая понять, что всё обсудим внутри. Просторное помещение напоминало улей: телефоны звонили, по стенам висели мониторы, на которых мелькали кадры с камер наблюдения. Я почти ничего не понимала — звуки доносились словно сквозь воду, а перед глазами всё плыло.

Дамьен усадил меня на стул в углу, чуть в стороне от основного кипящего центра событий. Его ладонь на миг задержалась на моём плече, чуть сжала его — это, наверное, должно было меня успокоить.

— Посиди здесь. Я разберусь, — негромко произнёс он. Его голос звучал твёрдо и спокойно, как скала посреди штормового моря. Я лишь кивнула, чувствуя, что слова застревают в горле.

Пока он отходил, я судорожно пыталась собраться с мыслями. Сердце стучало глухо и тяжело, а руки никак не хотели перестать дрожать. В голове хаотично сменялись образы: лицо Райана, искажённое плачем, чужие руки, грубо втаскивающие его в машину… Меня вновь охватила волна ужаса и вины. “Это я виновата. Я упустила его из виду хотя бы на секунду…” — повторялось в мозгу безжалостным рефреном. Хотелось закричать, но вместо этого из горла вырвался лишь тихий всхлип.

Я закрыла лицо руками, пытаясь прогнать страшные картины. На глаза навернулись слёзы — горячие и горькие. Но я знала, что сейчас не время окончательно сломаться. Через силу я опустила руки и подняла взгляд. Передо мной, шагах в десяти, стоял Дамьен, окружённый своими людьми. Он раздавал распоряжения чётко и уверенно. В его голосе не было ни тени паники — только концентрация и холодная решимость.

Несколько человек склонились над картой, и я поняла, что они обсуждали район парка, где произошла беда.

— Очевидец сообщил, что видел чёрный внедорожник, уезжавший на высокой скорости от северного выхода из парка. Частичный номер — первые буквы и цифры, — громко доложил один из сотрудников.

— Проверить записи с камер на выезде из города, отсортировать все чёрные внедорожники, подходящие под описание, — тут же приказал Дамьен. — Связаться с дорожной полицией: пусть перекроют трассы, остановят все подходящие машины.

Его слова успокаивали меня своей конкретностью. Он действовал, не теряя ни секунды. Я ощущала, как в груди вместо парализующего ужаса зарождается искра надежды. Если кто-то и мог сейчас вытащить моего сына из лап похитителей, то это был Дамьен. Я видела, как он напрягался, слушая донесения: в сжатых кулаках, в прищуре глаз читалась ярость, старательно удерживаемая под контролем. Он злился