Безумие Ворон - Эвелин Флуд

Охранник выглядит раздраженным. — Где ты был?

Я сажусь напротив ее двери. — Хочешь, блядь, подробный рассказ?

И улыбка, которая расползается по моим губам, искренняя.

День 91 — Джио

Лорена хлопает меня по руке. Она прохаживается взад и вперёд между пустыми стульями вокруг меня, её трость постукивает по полу, пока она тараторит юридические термины, будто зачитывает словарь.

Это, на самом деле, стало чем-то успокаивающим.

Я открываю глаза, и она молча указывает на телефон на столе.

Лучиано Морелли.

Вздыхая, я бросаю взгляд на дверь, но Лорена уже там. Ее трость стучит по полу в порыве гнева, когда она начинает ругаться на мужчину Маттео за то, что тот до сих пор, не принес ей свежий кофе.

Мой голос звучит почти беззвучно. — Люк.

Быстрые слова эхом отдаются в моем ухе, прежде чем я резко обрываю разговор.

Мой телефон лежит на столе, когда мужчина заглядывает в комнату. Лорена выглядит взбешенной, когда топает обратно к столу. — Убирайся отсюда к черту, Фаско. И принеси мне чертов кофе.

Ее глаза блестят, когда я киваю ей, проходя мимо.

Я шагаю через кампус к квартире. Не слишком быстро.

Одна минута.

Две.

Три.

Когда дверь за мной закрывается, я достаю из кармана одноразовый телефон и набираю сообщение.

«Используйте этот номер.»

Я опускаюсь на стул, едва дыша, и смотрю на экран. Чего-то жду.

Что угодно.

Они проходят один за другим, эти чертовски раздражающие маленькие полукруги загружаются чертовски медленно.

Мои мышцы напрягаются, когда я открываю первую фотографию.

Вторую.

Третью.

И текст. Краткий, сокращенный, но… весь.

Закончив, я запрокидываю голову к потолку.

Я в долбаном долгу перед Стефано Азанте. И не один.

Я сижу в нетерпении целый час, прежде чем отправиться в спортзал. Остальные медленно следуют за мной. Нам не хватает Фрэнки, но все остальные приходят с усталыми лицами, измученные.

Входит Винсент с распухшим лицом и синяками. Он бросается на пол с болезненным стоном. — Этим ублюдкам пора убираться к черту с территории кампуса.

Лицо Тони рядом с ним напряжено. Джонно кивает в знак согласия. Рокко, только что сошедший с самолета из Вегаса, морщится. — Легче сказать, чем сделать.

— Может, и нет.

Марко выпрямляется, прислонившись к дальней стене, его взгляд устремлен на меня. Я киваю Рокко. — Позвони ему.

Они все смотрят на меня, когда он отвечает. — Sì.

Я закрываю глаза. — У меня есть это, Данте. Все.

Чертежи дома, внешней стены, точки входа, график смен охраны, меры безопасности, склад оружия — Стефано Азанте вложил в эти несколько коротких сообщений всё, что только смог придумать. Включая детали подземелий… и просьбу:

Вытащите ее.

Данте вздыхает. — Как?

— Союзник.

Я скажу ему. Но я не знаю, в чем на самом деле заключается лояльность Стефано Азанте, и я не собираюсь подставлять его, объявляя о его участии. — Это надежно. Мы будем готовы, Данте. Как только Алессию заберут, мы сможем пойти и забрать ее.

Данте ничего не говорит.

Мы копаемся в информации больше часа: обсуждаем, планируем, выстраиваем логистику. Марко всё это время остаётся на связи, подбрасывая идеи, пока работает с людьми Корво, предупреждая тех, кто предан Катарине, чтобы были наготове. Я сделаю то же самое со своими. Данте со своими.

Мы собираем ресурсы, которые нам понадобятся в грядущей битве.

Мое сердце бешено колотится.

Я вернусь за тобой, Корво. И на этот раз я не уйду без тебя.

День 93 — Лучиано

Мужчины вокруг нас одобрительно взревели, когда брызги крови возвестили об очередном попадании. Раздаются насмешки, когда аутсайдер, шатаясь, отступает в угол только для того, чтобы его вытолкнули обратно на середину ринга.

Доменико делает выпад, звук ломающейся кости заставляет даже бывалых мужчин вздрогнуть, когда его противник издает вопль.

В этом месте нет никаких правил.

Старый склад представляет собой ходячую пожароопасность. Деньги передаются из рук в руки через каждое сиденье, жалобы рассматриваются в темных углах или, в зависимости от обвинения, на глазах у орущей толпы.

Раздаются одобрительные возгласы, когда избитый мужчина приземляется с глухим стуком, ударяясь головой о резиновый настил. Дом игнорирует их всех. Он следует за мужчиной вниз, прижимая его шею и нанося серию коротких, резких ударов по почкам.

Глаза Маттео сверкают знаками доллара, когда я смотрю на него. Не то чтобы ему это было нужно, когда у него в руках деньги Джозефа Корво.

Вечеринка после этого хаотична. Шумная. Аромат секса витает в воздухе, когда мужчины находят дорогу к теплому телу на ночь, повсюду обнажённая кожа.

Одна девушка подкрадывается ко мне, у нее широко раскрытые зеленые глаза и пухлые губы, когда она садится ко мне на колени.

— Не сегодня, любимая. — Я касаюсь ее щеки в знак извинения и поднимаю ее.

— Не в настроении? — Маттео тоже один. Его глаза оценивающе осматривают толпу, прежде чем он переводит взгляд на меня. — Они лучшие из партии. Пришли прямиком от Сальваторе.

Я старательно сохраняю равнодушное выражение лица. — Я в настроении для чего-нибудь другого. Не похоже, что я смогу это здесь найти.

Он фыркает от этого, уязвленный, словно мои слова задели его гордость. — Я уверен, мы сможем найти что-нибудь, что соблазнит тебя.

— Ну. — Я пожимаю плечами и самоуверенно ухмыляюсь. — Без обид, но ты не в моем вкусе. Мне нравятся женщины покрасивее.

Маттео весело ревет, поднимая руку. — Я слышал. Может быть, эта будет достаточно хорошенькой для тебя, Морелли.

Поворачивая голову, я сохраняю ленивую улыбку на лице, изучая женщину, которая подходит к нам. Позволяю своим глазам сузиться, оценивая.

Когда я видел ее в последний раз, на ней было свадебное платье, и она улыбалась Джозефу Корво без всякой видимой заботы обо всем на свете.

И у нас была Кэт. Я сглатываю.

Последние три месяца были к ней немилосердны.

Её ключицы резко выступают на фоне истощённого тела, когда она поднимает пустой взгляд на Маттео, чёрное блестящее платье висит на ней, словно на вешалке. Он тянется к ней, притягивает ближе, обхватив мясистой рукой ее хрупкое запястье. — Я полагаю, ты уже знаком с Эми?

— Мы встречались. — Я позволяю своему взгляду путешествовать по ней, под видом любопытства. Улыбка остаётся на лице, но теперь в ней появляется нечто более тёмное.

Непочтительное.

Я с сомнением поворачиваю голову в сторону Маттео. — Она выглядит так, словно один хороший трах разорвал бы ее пополам.

Маттео хмыкает, его рука напрягается. Она не вздрагивает. — Она сильнее, чем кажется.

Я