Безумие Ворон - Эвелин Флуд

— Ту же, что и ты. — Я говорю тихо, протягивая руки, пока он смотрит на меня. — Пожалуйста. Все, что ты захочешь взамен...

— Телефон. — Он произносит эти слова мгновенно. — Дай мне свой телефон.

Я опускаю руку в карман, протягиваю ему телефон и бормочу код, он разблокировал его с благодарным кивком.

Он снова смотрит на нее. — Одну минуту. Я постою у двери.

Все это время Катарина стоит между нами.

Как только дверь закрывается, я подхожу к ней. Мои руки обхватывают ее щеки, поднимая ее лицо к своему. Такая знакомая, такая любимая и такая чертовски пустая. — Катарина Корво. Посмотри на меня.

Ее глаза скользят по моему лицу. — Это ненастоящее...

— Настоящее. — Я вырываю это слово. Хватаю ее руку и прижимаю к своей груди. — Ты слышишь это? Это твое, Кэт. Это настоящее.

Ее пальцы сжимают мою рубашку. Я резко вдыхаю, когда слеза скатывается из ее глаза и скользит по лицу. — Это не так.

— Это настоящее. — Я шепчу это снова и снова. Прижимаюсь губами к этой слезинке, пробуя ее на вкус. К ее лбу. К ее щеке. — Это реально, Кэт. Вернись ко мне.

Теперь она плачет по-настоящему. Я думал, что внутри меня больше ничего не осталось, что можно было бы разбить, но вид ее слез вырывает мучительный звук из моего горла.

Я обнимаю ее, притягиваю к себе, ее щека прижимается к моей груди. — Послушай это. Вернись, маленькая ворона. Я не...

Мой собственный голос срывается. — Я не смогу сделать этого, если ты перестанешь бороться. Ты не должна останавливаться. Ты не должна отказываться от нас.

Она прижимается ко мне, все еще плача. По-прежнему молча.

— Я знаю твои границы, помнишь? Я знаю твои границы, Катарина Корво. — Я сглатываю. — И мы еще не достигли этого. Поэтому мне нужно, чтобы ты поверила, что это реально, даже если все остальное полный пиздец. Это реально.

— Ты ушел. — Тихий шепот, низкий, грубый и полный боли, сводит меня с ума.

Я прижимаюсь губами к ее волосам, мои глаза закрываются от облегчения. — Я выполняю свое обещание, маленькая ворона. Я еще не вернул ее домой, но обязательно верну. Несмотря ни на что. Это моя обязанность ииииии.

Я откидываю голову назад, безмолвно умоляя, и смотрю на нее сверху вниз.

— Настоящий.

Она шепчет это так, словно едва осмеливается в это поверить, и у меня перехватывает горло. — Я настоящий. Но у нас не так много времени.

У нас и так было больше времени, чем следовало. Я поднимаю руку, убирая влажные волосы с ее лица. Мои пальцы дрожат. — Боже, Кэт.

— Люк, — шепчет она. Ее лицо начинает словно рушится.

— Нет. — Я обхватываю ее лицо своим, прижимаюсь нашими лбами друг к другу. — Нет. Я не разрешаю тебе сдаваться. Ты слышишь меня? Это не конец нашей истории.

Когда она делает шаг ко мне, я не колеблюсь. Я снова обнимаю ее, пытаясь согреть ее холодное тело своим.

— Мы так чертовски близко. Я заберу оттуда Алессию, а потом мы придем за тобой. Мы придем.

Ее сглатывание звучит громко в тишине. — Дом... он...

— Он в порядке, — выдыхаю я. — Устал, но в порядке.

Она бросает взгляд на дверь. — А Данте? Джио?

— Скучают по тебе. — Я касаюсь губами ее губ, не могу остановиться. — Мы все скучаем по тебе, маленькая ворона.

Раздается тихий стук в дверь. Ее губы прижимаются к моим, внезапно и настойчиво, и я вкладываю в этот поцелуй каждую частичку боли и желания, прежде чем отрываюсь. — Я люблю тебя. Обещай мне, что будешь помнить это.

Она не сводит с меня глаз, как будто я вот-вот исчезну. — Я постараюсь.

Я обхватываю ладонью ее щеку. Затем указываю на дверь. — Я пойду первым. Подожди минутку.

Последний, прощальный поцелуй.

По пути к выходу я киваю Стефано, и мое бормотание заставляет его напрячься. — Позаботься о ней, Азанте.

И я возвращаюсь на вечеринку.

Мне нужно делать гребаную работу.

День 90 — Катарина

Я наклоняюсь над раковиной, вцепившись руками в мрамор.

Реально. Это реально.

В голове все еще ощущение, что она набита ватой, но яснее. Яснее, чем было несколько дней назад. Может быть… может быть, дольше.

Люк был здесь. И если Люк был настоящим, возможно, это означает...

Дверь с грохотом распахивается. Стефано пристально смотрит на меня. — Кэт.

Это не реально.

Меня начинает трясти. Мои ноги дрожат так сильно, что я хватаюсь за раковину, чтобы не упасть. — Я думала, ты мертв.

Он делает шаг, потом еще один, а потом мои руки обвиваются вокруг его шеи, и он сжимает меня так чертовски крепко, уткнувшись лицом в мою кожу и вдыхая мой запах. — Черт, ты меня напугала.

— Я видела тебя. Я видела тебя мертвым так много раз.

Так много образов, и все они крутились у меня в голове.

На его красивом лице написано страдание, когда он отстраняется. Возле глаза виднеется небольшой синяк. — Я в порядке. Но Кэт... Мне так жаль.

Увидев отчаяние в его взгляде, я останавливаюсь. И осознание подкрадывается, не сдерживаемое туманом, начинающим рассеиваться из моего сознания.

— Сальваторе, — шепчу я. — А у него есть?.. у него есть черный балдахин. Над кроватью.

В моем голосе нет вопроса. Стефано колеблется. Кожа вокруг его глаз стягивается, когда он кивает.

Тогда это... это тоже было по-настоящему. Последний, завершающий, ужасающий шаг в моем браке.

Его руки скользят по моей коже, не совсем касаясь, когда он отступает, давая мне пространство.

Мои воспоминания рваные и разрозненные, смесь ужасов, реальных и вымышленных. Я поворачиваюсь к зеркалу. Рассматриваю себя. — Я не… Я мало что помню.

Но я помню этот черный балдахин так чертовски отчетливо.

— Возможно, это и к лучшему, правда? — Мой голос лишь слегка дрожит.

Пока это не случится снова. Они больше не дают мне кетамин, дозировка приближает меня к смертельному исходу. В следующий раз я все запомню.

Мои кулаки сжимаются. Не от гнева, а от потребности. Внезапное, отчаянное желание получить яд, который они мне дали, еще его, чтобы убрать эту возможность.

Это заставляет меня отвернуться от дикого выражения моего лица и вернуться к Стефано с умоляющими глазами.

Я не знаю, о чем прошу.

Он подходит ко мне, каждое движение замедленное, поскольку он дает мне время отстраниться. Его руки скользят по моей спине. Осторожно.

— Я собираюсь все исправить, — бормочет он. — Я обещаю тебе.

Этого не исправить. Ничего не изменить. Но я ему этого не говорю. Я вдыхаю его, наслаждаясь ощущением