Безумие Ворон - Эвелин Флуд

Например, мой кулак угодил ему в лицо той ночью в доме Сальваторе Азанте.

— Возможно, мне следует дать ему еще немного веревки, посмотреть, не повесится ли он на ней. Наказания всегда забавней, если нет.

Я стараюсь не думать о той ночи. О том, как она кричала, о ее руках на мне, о ярости, когда она брыкалась и рычала под хваткой Морелли. О том, что могло случиться с ней после того, как они вытащили меня и Маттео приказал своим людям вздернуть меня в наказание.

При этой мысли я поворачиваю левое запястье. С тех пор все было по-другому.

В эти дни я стараюсь вообще не думать о ней.

Иначе цепи на мне заставили бы меня сойти с ума. Хотя, возможно, возможно, я уже сошел с ума.

Маттео прищелкивает языком. — Принеси мне еще выпить, Росси.

Выражение моего лица не меняется. Это что-то новенькое. Обычно он держит меня рядом с собой, на расстоянии не более пары ярдов. А когда меня там нет, на те несколько, слишком коротких часов отдыха, я заперт в другом месте.

Как животное.

Я медленно прохожу мимо Морелли, слыша его невнятные, насмешливые слова. — Это должен быть интересный вечер.

Он догоняет меня у бара. Парень за стойкой бледнеет, когда я подаю ему знак, он игнорирует всех, кто ждал до этого, и поворачивается, чтобы наполнить новый бокал. Люк барабанит пальцами по дереву.

— Тебе понравилось твое свидание прошлой ночью, Морелли?

Мой голос звучит жестко. Я смотрел, как он пробирается сквозь толпу, толкая Эми перед собой, прежде чем они скрылись наверху.

И я наблюдал, как он вернулся, помятый и полный удовлетворения.

— Да, — отвечает он. И больше ни слова, пока я не поворачиваюсь, держа бокал для Маттео в руке. Его брошенные вполголоса слова едва пробиваются сквозь грохот вокруг.

— Алессия здесь. Выбирайся сегодня вечером, Дом. Тихо.

Я замираю. Он проходит мимо со своим бокалом в руке, поднимая его в тосте. — За новые начинания.

Люк легко сливается с толпой, очаровательный и беззаботный, когда он сливается с большей группой, его низкий голос вызывает смех, поднимающийся в воздух.

Маттео не смотрит на меня, когда я протягиваю стакан. Просто берет его, проглатывает, прежде чем поставить на стол, его глаза уже сканируют комнату в поисках развлечения.

Я прислоняюсь к стене, моя голова кружится.

Алессия здесь. Я не слышал о ней ни слуху ни духу, предполагая, что Маттео спрятал ее где-то в другом месте в рамках своих манипуляций, чтобы держать нас всех на наших местах.

Люк вытащит ее отсюда.

Я заставляю свое лицо оставаться непроницаемым.

Сегодня вечером.

Я жду, пока глаза Маттео опустятся. Он кричит, подзывая Эми, и я пользуюсь возможностью наклониться вперед. — Я приведу ее. Мне нужно отлить.

Он щурится затуманенными глазами, отмахиваясь от меня. — Хорошо. Иди.

Сначала я проскальзываю в уборную. Жду несколько минут, пока, пошатываясь, не входит мужчина со следами белого порошка в ноздрях. Он бросается в кабинку, и я следую за ним, моя рука на его спине. — Помочь?

Он отталкивает меня, когда мои руки шарят по его карманам, обыскивая.

Он даже не замечает, как я вытаскиваю его ключи.

Если пьешь не садись за руль, придурок.

Я кладу их в свой карман, когда ухожу, направляясь к охранникам на лестнице. — Маттео зовет Эми.

Когда один из охранников поднимается, чтобы забрать ее, я перемещаюсь, указывая большим пальцем в сторону входной двери. — Ты не против? Я вернусь через тридцать секунд, с кем-то произошел несчастный случай в соседнем туалете.

Охранник морщится. — Тридцать секунд.

Вот так просто.

Мазерати, припаркованная кое-как, одна из длинной череды машин, вспыхивает фарами, когда я нажимаю на ключ. Я присвистываю, садясь за руль. — Неплохо.

А главное — быстрая. Это именно то, что мне, черт возьми, нужно.

День 100 — Джио

Фары освещают дорогу, пока мы мчимся в темноте.

Рядом со мной Данте молчит, его сжатая челюсть и постукивание пальцем по рулю — единственный признак его волнения. Рокко и Джонно тихо сидят позади нас, до наших ушей доносится тихое шуршание, когда они снова проверяют свое оружие.

Я поворачиваюсь, проверяя еще раз.

Колонну, которая следует за нами, сотни машин, битком набитых солдатами В'Ареццо, Фаско и Корво, видно только по мерцанию фар, максимально приглушенных, чтобы скрыть наше прибытие до последнего момента.

Все машины медленно останавливаются всего в полумиле от поместья Азанте. Я почти различаю эту гребаную стену вдалеке, тусклое свечение — единственный источник света в непроглядно-черном пейзаже перед нами.

Рокко наклоняется вперед. — Что-нибудь есть?

Мы с Данте одновременно хватаемся за телефоны. Я уже знаю, что там ничего нет, но мой желудок все еще сжимается, когда я смотрю на пустой экран.

— Значит игра на выжидание. — Рокко откидывается на спинку сиденья, скрестив руки на груди. — Кто-нибудь хочет поиграть в крестики-нолики?

Джонно фыркает.

Мы с Данте обмениваемся взглядами. Он поворачивается лицом к поместью Азанте. — Это похоже на гребаный лагерь для военнопленных.

И Кэт там.

— Так и есть. — Мой голос вибрирует от гнева, от напряжения. — Но ненадолго.

И мы ждем, молча молясь, когда придет это сообщение.

Ожидая сигнала к движению.

День 100 — Катарина

Я провожу рукой по платью.

Оно прибыло час назад вместе с запиской и коробкой.

Записка была написана от руки узким, резким почерком.

«К новым начинаниям.»

И в маленькой черной бархатной коробочке… Я смотрю вниз, туда, где кольцо сверкает чуть ниже костяшки моего пальца. Тонкая золотая полоска поблескивает мне в ответ.

Делая шаг вперед, я внимательно рассматриваю свое отражение. Сесиль уже ушла, ее лицо побагровело после того, как она увидела, как я достаю кольцо из коробочки и надеваю его.

Она продолжала поглядывать на него, нанося мне макияж. Но мое лицо безупречно, глаза подчеркнуты мерцающей розовой подводкой, которая соответствует оттенку моих губ.

Я приподнимаю юбку своего платья, позволяя ему облегать мои бедра, пока я пробую в нем двигаться. Ткань легкая, золотистый шелк ниспадает каскадом к моим ногам. Мои груди подтянуты повыше, стянутые золотыми кружевами, которые удерживают платье на месте.

Да, это платье… Идеальное.

Еще через несколько минут я выхожу из своей спальни. Стефан ждет там. Его татуированные руки сжимаются, как будто он хочет дотянуться до меня, прежде чем посмотреть на охранников.

— Как я выгляжу? — Я поворачиваюсь, показывая ему голую спину.

— Прекрасно, — бормочет он, не глядя на платье. Но его взгляд