Безумие Ворон - Эвелин Флуд

— Идеально. — Пока мы идем, его глаза ласкают мое лицо, выискивая что-то, но я молчу.

Сесиль сердито смотрит на меня, когда мы входим, но мой взгляд устремляется прямо на Сальваторе. Он стоит в конце безупречно убранного стола, накрытого черной скатертью и уставленного золотой посудой, которая подходит к моему платью. Эти льдисто-голубые глаза впитывают меня, его лицо затенено мерцающим светом конических свечей, аккуратно вставленных в витые черные канделябры. — Buonasera, moglie. (итл. Добрый вечер, жена)

И даже его лицо подергивается от удивления, когда я улыбаюсь ему в ответ. Первая настоящая улыбка, которой я когда-либо одарила его.

— Buonasera, marito. (итл. Добрый вечер, муж)

Рядом со мной Стефан напрягается.

Я больше не смотрю на него, скользя вперед. Сальваторе оценивающе прищуривает глаза, но он не останавливает меня, когда я подхожу ближе, моя рука мягко ложится на его запястье.

Его щека под моими губами сухая, почти бумажная, когда я целую его кожу, прежде чем усесться на свой стул. Сесиль, сидящая по другую сторону от него, разинула рот.

Я все еще улыбаюсь, когда он медленно опускается на стул. Я чувствую, как Стефан смотрит на меня из дверного проема, когда я протягиваю руку, мой палец касается тыльной стороны его ладони. — Спасибо тебе за подарок.

Сальваторе опускает взгляд на кольцо. — Я подумал, что это уместно, теперь, когда ты чувствуешь себя… больше самой собой.

Безмолвный приказ вернуться в постель.

Я оставляю палец на месте, поглаживая тыльную сторону его ладони, когда наклоняюсь. Его взгляд скользит вниз, обводя клеймо на моей коже.

— Я поняла, — выдыхаю я, — что предпочла бы быть более… активной участницей собственной жизни.

Правда. Маленькие крупицы правды, вплетённые в слова, чтобы придать им вес. — Если существует альтернатива тому… туману, возможно, я хочу её изучить.

Мой палец скользит под манжет его белой рубашки, и он замирает.

— Вот как?

— Да. — Медленно я убираю руку. Он следит за движением, когда мое горло сжимается, и я отвожу от него взгляд. — Я…

Мой палец касается шнуровки платья, глаза опущены. Покорная. Послушная, с лёгким румянцем, расползающимся по коже.

— Хотя, может быть, и нет.

Холодные пальцы поднимают мой подбородок.

— Объясни, что ты имеешь в виду.

Победа. Она мерцает в его глазах, такая близкая, что он почти чувствует её вкус.

Я приоткрываю губы, дыхание становится глубже, и он опускает взгляд на мой рот.

— Я бы предпочла показать, — шепчу я. С робостью, с ноткой страха, от которой в его взгляде вспыхивает возбуждение. — Возможно, это поможет… подтвердить мои намерения.

Намерения, которые я проясняю, когда моя рука скользит под стол и касается его колена.

Я убираю ее, не поднимая глаз, пока он сканирует меня. — Посмотрим.

Я стараюсь не смотреть на Стефано, пока мы едим. Все мое внимание сосредоточено на Сальваторе: короткие, быстрые взгляды, прежде чем отвести взгляд. Я беру тартар из лосося, который он мне протягивает, с легкой улыбкой обхватываю губами зубцы вилки и оттягиваю их назад.

И он не сводит с меня глаз.

Восторг от этого нового, неожиданного поворота в его игре читается в его взгляде, когда он наклоняется вперед, жестикулируя. — У тебя здесь кое-что есть.

Я поднимаю лицо, мои глаза закрываются. Ожидание.

Его язык касается моей кожи, и я извиваюсь, мои губы прижимаются к его губам, прежде чем я отрываю их. Мне не нужно притворяться, что у меня дрожат пальцы, даже не пытаюсь скрыть их, когда он остается на месте, его дыхание касается моего лица, прежде чем отстраниться.

Когда с основным блюдом почти покончено, я осмеливаюсь бросить короткий взгляд в его сторону, пока Сесиль тщетно пытается вовлечь в разговор явно незаинтересованного Сальваторе.

Стефан не притронулся к еде, нож и вилка все еще аккуратно лежат по обе стороны от его полной тарелки. И он смотрит на меня так, как будто... как будто он не узнает меня. Эта новая версия меня, которая краснеет, когда Сальваторе берет мою руку в свою, его большой палец потирает кольцо, которое отмечает, что я принадлежу ему.

Брови Стефано хмурятся в безмолвном вопросе, но я уже отворачиваюсь.

Мой муж откидывается на спинку стула, бокал вина опасно покачивается в его пальцах. Размышляет. — Ну что ж, Катарина.

Я кладу руки на колени. Опускаю глаза.

— Думаю, я хотел бы посмотреть, что ты можешь предложить. — Он делает глоток. — Прямо здесь.

Моя напряженная спина не притворна, когда я оглядываюсь. Двое охранников задерживаются в дальнем конце комнаты. Сесиль уставилась в свою тарелку, Стефан стиснул руки на столе. — Я бы предпочла остаться без публики.

— А я нет. — Его голос шёлковистый. — И поскольку мнение, которое должно тебя волновать, только моё, полагаю, проблем не будет.

Я смотрю на свои руки.

— Охранники… они… они говорят обо мне. Пытаются прикасаться, иногда.

У меня перехватывает дыхание в груди.

При этих словах он повышает голос, ледяной от ярости, и обращается к мужчинам. — Оставайтесь за дверью.

Он улыбается мне. — Ну вот. За это будут последствия.

— Спасибо.

Мой голос звучит хриплым шепотом. Он отодвигает свой стул. С ухмылкой делает движение. — Признаюсь, Катарина, меня весьма заинтересовало это твое предложение. Возможно, ты сможешь научить Сесиль одному-двум трюкам. Она стала довольно скучной. Возможно, пришло время ее заменить.

Намек ясен, когда я встаю и подхожу к нему.

Сесиль застыла, ее лицо побледнело от того, что выглядит как неподдельная боль.

Но мы с Сальваторе смотрим друг на друга. Я поднимаю одну ногу, мое платье задирается, обнажая золотистую кожу, когда я перекидываю ногу и устраиваюсь на нем сверху. Его лицо не меняется, но меняется его дыхание. Я двигаю бедрами, опуская их вниз.

Его руки обвиваются вокруг моей поясницы, когда я поднимаю руку и провожу по его щеке. Мои губы нависают над его губами. — Тогда я сделаю все, что в моих силах, чтобы сделать это незабываемым для тебя.

Я закрываю глаза, когда наши губы встречаются. Его руки сжимаются на мне, их хватка причиняет боль, когда я прижимаюсь к нему, наши губы двигаются, пока я вкладываю каждую частичку своей души в то, чтобы заставить моего мужа поверить, что это реально.

Каждую частичку боли, страха и гнева. Я высвобождаю все это, мои грубые руки запускают их в его волосы, хватая за пряди и откидывая его голову назад, чтобы я могла прижаться губами к его шее, мои зубы задевают его кожу.

Я заставляю это, блядь, сработать.

Его руки блуждают по моей спине, по