Безумие Ворон - Эвелин Флуд

Его стоны переходят в рев, когда действие последнего успокоительного заканчивается. Он тянет за веревки, но они стягиваются только туже, пока он борется.

Вздохнув, я откидываюсь назад, чтобы полюбоваться делом своих рук. — На самом деле, это неплохо.

На его коже выделяются грубые очертания вороны, зазубренные и окровавленные.

Я прижимаю рукоятку ножа к губам. Когда он сопротивляется, я вонзаю нож ему в другой бок. — Ну вот, муженек. Помолчи и дай мне подумать.

Он не спокоен. Он кричит из-под кляпа, когда я провожу зазубренным лезвием ножа по каждому кусочку кожи, который вижу.

В комнате вокруг нас воцаряется тишина.

Я опускаю взгляд. Глаза Сесиль открыты, ее рот искривлен, как будто в свои последние минуты она увидела что-то ужасное.

Я цокаю языком. — Сесиль мертва. Интересно, протянешь ли ты дольше?

Его глаза выпучиваются от ярости. Но в них ни намека на заботу о женщине на полу рядом с ним. Услышав звуки, доносящиеся из-под кляпа, я качаю головой. Пожимаю плечами.

— Я бы предоставила тебе возможность сказать свои последние слова, но я просто не хочу их слышать.

Из-под моих ног доносится еще один грохот.

Я соскальзываю с его колен, любуясь делом своих рук. — Наше время подходит к концу, Сальваторе. Но ты был так щедр ко мне, что мне кажется справедливым оставить тебе один, последний глоток твоего собственного лекарства.

Его глаза, наполненные болью и остекленевшие, расширяются в панике, когда я падаю.

Мои слова звучат гортанно. — Ты думал, что победил. Что ты сломал меня.

Лишил меня всего, что делало меня Катариной Корво.

— Но ты был неправ. — Я расстегиваю ему брюки. — Я предупреждала тебя, что случится, если ты когда-нибудь прикоснешься к другой женщине. Тогда, это была твоя рука, не так ли?

Он кричит под кляпом. Кричит и раскачивается на стуле.

В моей груди не осталось ничего, кроме мести. За все, что он отнял у меня, за то, что он сделал.

— Это кажется гораздо более уместным.

Я тяжело дышу, когда все заканчивается. Я выдергиваю кляп, и он стонет. — Открой рот пошире.

Отступив назад, я наблюдаю, как он оседает на стуле.

— Я бы оставила тебя вот так, — размышляю я. — Но такие мужчины, как ты, обычно похожи на тараканов. Ты просто продолжаешь возвращаться.

И я всаживаю этот нож ему в горло.

Когда подергивания прекращаются, я вытаскиваю его обратно.

Стефано барабанит в дверь, и доносится его голос.

Я отодвигаю стул. — Ты его достал?

— Merda, Кэт. — Он заходит внутрь с полными руками. — Ты ранена?

Я опускаю взгляд, любуясь кровью, покрывающей мое тело. Мое золотое платье больше невозможно узнать. — Нет.

Его взгляд скользит мимо меня, к куску плоти на стуле. — Напомни мне никогда не показывать себя с плохой стороны.

Облегчение светится в его глазах, когда он отворачивается от тела своего дяди. — Ты не сможешь бегать в этом платье.

Я беру нож для стейка и начинаю отрезать, отрывая материал на уровне голеней, чтобы освободить их. — Этот нож удивительно универсален.

Он бросает оружие на обугленный стол, роется в нем. — Здесь нет ножей. Мы пользуемся только пистолетами.

Я возьму любое оружие, какое смогу достать. Мы заряжаем по нескольку Глоков на каждого, прикрепляя дополнительные боеприпасы к рукам черными ремнями. Стефан смотрит на меня, когда я засовываю ножи для стейка под кобуры на плечах, но ничего не говорит, когда мы уходим.

В воздухе витает запах дыма. Мы двигаемся быстро, но тихо, Стефан указывает маршрут, пока я останавливаюсь, чтобы сбросить свои бесполезные тапочки.

Звучит стрельба, и Стефан толкает меня в нишу. Он смотрит на меня сверху вниз. — Ты готова? Держись рядом.

Эта энергия все еще бурлит в моих венах, когда я протягиваю руку и прижимаюсь губами к его губам в ответ.

На всякий случай.

День 100 — Джио

Я едва вижу сквозь дым.

Мы пробиваем себе дорогу дюйм за дюймом. Пистолеты заменяются кулаками и ножами по мере того, как мы встречаем все больше и больше мужчин Азанте. В нескольких футах от меня Данте набрасывается на солдата, дерущегося с Марко, сбивает его с ног и бьет кулаком в лицо.

Мое отвлечение едва не стоит мне всего. Выстрел едва не попадает в лицо, обжигая щеку, когда я бросаюсь в сторону.

Один из Азанте падает с точным попаданием в лоб, и я поднимаю руку Винсенту в знак благодарности. Его лицо тоже окровавлено, но он все еще борется.

Я потерял Джонно из виду. Они с Рокко пошли другим маршрутом, Тони и Дэнни с ними, когда мы разделились, чтобы пройти больше территории.

— Приближаются новые! — Марко рычит эти слова, оттаскивая Данте назад, когда тот зовет меня. — Нас прижали.

Гребаные тараканы. Они окружают нас бесконечными рядами в черной форме, которая выглядит как военная.

Но мы продолжаем сражаться.

День 100 — Катарина

Мы сталкиваемся с первыми солдатами, когда заворачиваем за угол.

Узнавание в их глазах, эта короткая заминка, когда они понимают, кто перед ними, стоит им жизни — мы открываем огонь. Стефано направляет меня вперёд, его рука на моей спине помогает удерживать равновесие, когда мои ноги скользят в луже крови.

Каждый выстрел только разжигает огонь в моей груди, заставляет его пылать всё сильнее, пока всё моё тело не охватывает пламя.

Когда я забегаю за следующий угол на несколько шагов впереди Стефано, пуля чуть не сносит меня. Выругавшись, я резко отшатываюсь в сторону. Из-за поворота доносится перекрёстный огонь, крики.

— Кэт!

Я выпрямляюсь при звуке этого голоса:

— Дэнни?

Мой старший солдат вырывается из клубов дыма. И улыбается, пока бросается ко мне с такой силой, что чуть не сбивает с ног. Я крепко обнимаю его в ответ.

— Чёрт возьми, как же я рад тебя видеть. — Я отстраняюсь, бросая взгляд через его плечо, проверяя, свободен ли путь. Оттуда смотрят знакомые лица.

Рокко, телохранитель Данте, усмехается:

— Ну вот теперь у нас настоящая вечеринка.

Мужчина, которого я смутно узнаю из Фаско, кивает мне. Я хмуро смотрю на него. — Я тебя знаю?

Он бледнеет. — Э — э… подземелье дома Фаско. Прошу прощения за это.

Все замолкают, даже Рокко. Я медленно киваю. — Обсудим позже.

Чьи-то руки отталкивают Дэнни с дороги. Тони выглядит хуже, из глубокого пореза на его глазу течет кровь, но он все равно тащит меня в