Безумие Ворон - Эвелин Флуд

лихорадочно крутятся, пока мы взлетаем. Джио и Стефано следуют за нами, оборачиваясь только для того, чтобы выстрелить, когда мы сворачиваем в другой зал.

Но Кэт слабеет, ее шаги замедляются.

— Давайте. — Стефано останавливается и оборачивается, все еще держа пистолет поднятым. — Я не задержу их.

Она резко оборачивается, на ее лице ярость. — Не смей, черт возьми.

Он смотрит только на нас. — Тащите ее, если придется.

— Нет. — Она оглядывается на коридор. Их число растет. Откуда, черт возьми, они все берутся? — Мы все бежим, или мы все остаемся. Гребаный ад, как будто никто из вас никогда не смотрел фильм ужасов.

Я снова бросаю взгляд на Стефано Азанте из-за ее тона. — Мы все идем.

Он отрывисто кивает. — Мы не сможем долго от них убегать.

— Тогда давайте надеяться, что нам удастся встретить друзей.

На этот раз шаги Кэт ускоряются, ее дыхание учащается, когда мы делаем разные повороты, следуя указаниям Стефано. Джио встает с другой стороны от нее, Стефано замыкает шествие.

На случай, если ему придется остановиться.

— Быстрее. — Я бросаю ей эти слова, толкая ее. — Быстрее, tentazione.

Мы резко останавливаемся. С дальнего конца к нам приближается еще несколько человек, десятки, и мы переводим взгляд с них на группу позади.

Черт.

Но Кэт задыхается. И она не просто идет, она, блядь, летит. Бежит по коридору, мы втроем мчимся за ней, а она бежит прямо к этой новой группе.

Джио выдавливает из себя проклятие осознания. — Ну наконец-то, блядь.

Мои конечности угрожают подломиться от облегчения, когда Нико с кивком пробегает мимо нас, сопровождаемый группой Морелли. Кэт бросается на мужчину, неподвижно стоящего посреди холла, не сводя глаз с ее лица.

Доменико Росси опускается на колени, уткнувшись лицом в шею Кэт.

Он ничего не говорит.

Он просто... дышит.

Вдыхает ее так, словно она — кислород, а он изголодался по нему.

День 100 — Катарина

Когда люди Морелли врываются второй волной, остальная часть боя длится недолго.

Мои ноги, ноющие и кровоточащие, я брожу по коридорам, пока снова не нахожу его.

Дом опускается на колени рядом со мной. — Как это случилось?

Я сглатываю, глядя на Дэнни сверху вниз. — Он оттолкнул меня.

Дом протягивает руку, закрывая глаза. Джио, Данте и Стефано смотрят на меня, когда я выпрямляюсь. Я пользуюсь моментом, чтобы упиться их видом. Уставшими, окровавленными, но живые.

Рука Дома скользит обратно в мою, крепко сжимая ее. Моя собственная хватка такая же крепкая.

— Я... — я сглатываю. — Я не знаю, что теперь делать.

Их так много.

Голос Джио звучит мягко. — Все остальные в главном зале.

Комната для вечеринок. Я медленно киваю.

Лица поворачиваются к нам, когда я вхожу. Так много лиц. И так много тел, разложенных на полу рядами.

Когда я вижу группу, стоящую в ряд, я срываюсь на бег. Мое сердце начинает бешено колотиться.

Нет. Только не еще один.

— Он...

Тони ловит меня. — Не мертв. Просто спит. Ему выстрелили в плечо, и Марко сделал ему укол.

Глаза Винсента закрыты, но я наблюдаю, ожидая, когда его грудь поднимется и опустится, прежде чем повернусь к Тони. — Фрэнки?

Он медленно качает головой. — Я проверил везде. Даже... в подземельях. Ее здесь нет.

— Она могла бы быть со своими родителями, — рассуждаю я.

Он напряженно кивает. — Я собираюсь проверить это сейчас. Если только я тебе не понадоблюсь.

Тони смотрит на меня в поисках одобрения, и мне требуется секунда, чтобы понять. — Нет. Иди. Найди ее.

Следующим меня находит Марко. Дядя бережно заключает меня в объятия. Я ничего не могу поделать с напряженностью в теле, и его брови хмурятся, когда он отпускает меня. — Ты невредима?

Я медленно киваю. У меня болит сердце, когда я смотрю на него. — Спасибо тебе, Марко. Что пришел.

Его глаза скользят по клейму на моей груди. Расширяются, а затем горят. — Он мертв.

Это не вопрос.

Устала. Я так устала. — Да.

Я остаюсь еще на час. Марко и группа его людей уходят, чтобы спуститься в подземелье и позаботиться о том, чтобы женщин перевезли в безопасное место.

Стефано проскальзывает обратно в комнату, его взгляд останавливается на мне. Трое мужчин вокруг меня напрягаются, когда он подходит и заключает меня в объятия. Я прячу лицо у него на груди, вдыхая его запах.

Я слишком опустошена, чтобы притворяться, что мы не те, кто мы есть друг для друга. — Илиана?

— Цела и невредима. — Он целует мои волосы. — Мне нужно найти для нее безопасное место.

— Илиана — твоя мать? — При вопросе Данте Стефано напрягается. Он медленно кивает. — Она... нездорова.

Взгляд Данте задерживается на мне, на руках Стефано, обнимающих меня. — Она может пойти с нами. Я предполагаю, что так и будет, Азанте?

— Да. — Мой ответ последовал незамедлительно, и рот Стефано со щелчком закрылся.

Затем я хмурюсь. — Куда мы идем?

— Нам нужно уехать из города на несколько дней. Отдохнуть. Восстановить силы. — Он колеблется. — Люк встретит нас там. С… Алессией.

Моя грудь сжимается. Но там есть и что-то еще. Что-то, очень похожее на ужас. Мой пульс учащается. — Я понимаю.

Когда Стефано отстраняется, я сплетаю пальцы вместе. Сжимаю их. Дом смотрит вниз, его челюсть сжимается.

Я прячу их в своем окровавленном платье.

Я не могу развалиться на части. Не сейчас, не тогда, когда они вернулись ко мне.

Когда я буду свободна.

Джио выходит вперед с чем-то в руках. — Я кое-что принес с собой. На случай, если тебе это понадобится.

Он бросает взгляд на ножи для стейка, все еще спрятанные у меня под кобурой. — Хотя, кажется, у тебя есть отличные альтернативы.

Я тихо фыркнула от намека на веселье в его голосе, протягивая руки за бархатной оберткой.

Мои ножи кажутся слишком большими в моих руках, когда я смотрю на них. Я медленно разворачиваю их, провожу пальцем по рукояткам. Инициалы, которые выгравировал Люк, смотрят на меня в ответ.

КК.

Катарина Корво.

Я заставляю себя улыбнуться, когда заворачиваю их. — Присмотри за ними для меня. Я не хочу, чтобы они потерялись в этом хаосе.

Он изучает мое лицо. И выражение его лица… в его глазах вспыхивает гнев. Гнев и печаль, когда он проводит пальцем по моей щеке. — Конечно. Столько, сколько тебе нужно.

Я делаю глубокий вдох.

Я в порядке. — Итак. Куда мы направляемся?

Это еще не конец. Остался Маттео, его нельзя оставлять в живых, структура Cosa Nostra пошатнулась до основания.

Линия Корво расколота надвое, и мы будем стоять друг