Тайны Туман - Рина Кент

На ней моя черная футболка. И всё. Мешковатый предмет одежды доходит ей до середины бедра, и, черт возьми, она выглядит, как фантастическое существо.

Единственное, что не так в ее облике это то, что она собрала волосы в небрежный пучок. Словно прячет свое истинное «я» за маской ухоженной, элегантной женщины.

Все знают ее как чопорную хозяйку «Le Salon», но никто не видел ее такой, какой видел я. Никто не был свидетелем ее свободной, разговорчивой натуры. Никто не знает, что она скрещивает руки на груди как защитный механизм, а не просто для вида. Это ее способ держать всех подальше от себя.

Сейчас она выглядит максимально естественно так, как я не видел ее уже много лет. Никакого макияжа. Никакого высокомерия. Немного похожая на ту Бунтарку, которой была раньше.

Она останавливается у подножия лестницы, и ее ореховые глаза сужаются, глядя на проволоку и кусачки у меня в руках.

— Ты собираешься использовать это против меня?

Она думает, что я могу причинить ей боль таким образом? Но, опять же, почему бы ей так не думать? Тот парень, который ползал у ее ног и запоминал каждый сон, о котором она говорила, давно исчез.

Хорошо, что она верит, что я не побоюсь причинить ей боль. Это поможет ей не выходить за, чертовы рамки.

— А придется? — я продолжаю резать, не сводя с нее глаз.

Я не смогу.

Она шумно выдыхает и сжимает руки в кулаки, чтобы остановить дрожь. Она не пройдет. Ей придется мучиться с этим неделями.

Ее щеки впали, вероятно, потому что ее тошнило от всего, что она съедала. Маленькое пятнышко шоколада дразнит уголок ее рта. Полагаю, она съела завтрак, который я оставил у края ее кровати.

— Я не сбегу, — вздыхает она.

Я сужаю глаза. Она что-то замышляет, но если пытается усыпить мою бдительность, то удачи, черт возьми.

Она подходит нерешительными шагами и останавливается у стола. Того самого стола, на котором я трахал ее неделю назад. Мой член твердеет от воспоминания о том, как она раскрывалась подо мной. Я никогда и не подозревал, что она так жаждет этой тьмы.

— Этот яд убьет тебя, — она морщит нос, глядя на мою почти докуренную сигарету.

— Было бы роскошью, если бы я дожил до смерти от рака легких, — я продолжаю резать, стараясь игнорировать то, как от нее пахнет свежестью и шампунем с ароматом сирени, который я купил по пути сюда.

Что-то в ее позе меняется, но она маскирует это изменение так же быстро, как оно возникло.

— Ты был… — она замолкает и прочищает горло. — Ты приходил в комнату прошлой ночью?

Я молчу. В комнате слышен только звук режущейся проволоки.

— Ну? — ее голос становится раздраженным. — Ты приходил?

Снова тишина.

— Уф. Не знаю, зачем я вообще стараюсь, — выдыхает она. — Мне нужна новая одежда.

Никакого ответа.

— Ястреб! — огрызается она.

Я наконец поднимаю на нее взгляд. Это пятнышко шоколада так и просится, чтобы его слизали с верхней губы.

— Я сказала, — она скрещивает руки на груди. — Мне нужна новая одежда. Мы можем сходить за покупками?

Идеальная возможность попытаться сбежать или позвонить кому-то, кто, как она думает, поможет ей.

— Ладно. Я пойду сама, — она поворачивается, чтобы уйти, но я хватаю ее за руку и тяну обратно. Она разворачивается и оказывается у меня на коленях, обхватив ногами мои бедра. Кусачки с лязгом падают на пол, а моя вторая рука впивается в ее бедро.

Ее маленькие ладони ложатся мне на плечи для равновесия.

— Ты никуда не пойдешь. Чем скорее ты это примешь, тем лучше, — говорю я спокойно и размеренно.

— Ты не принес мне одежду, и… — она сверкает глазами. — Ты срезал мое белье.

Я рычу, вспоминая, что под футболкой, моей футболкой, она абсолютно голая. Я выпускаю ее руку и просовываю пальцы под ткань вдоль ее бедра.

Она втягивает в себя долгий, прерывистый вздох, и мой член твердеет от этого звука.

— Ястреб… — ее веки тяжелеют, когда она начинает тереться своим узким маленьким задом о мое бедро.

— Тебе не нужна одежда, — я отпускаю ее бедро и дергаю за заколку, освобождая длинные пряди волос.

Мой нос зарывается в ее все еще влажные волосы, и я вдыхаю аромат сирени. В то же время она делает дрожащий вдох.

Словно мы снова те молодые души, крадущие моменты и прячущиеся в обшарпанном номере мотеля.

— Что еще ты планируешь забрать у меня, черт тебя подери? — ее голос становится хриплым от вожделения.

— Всё, — шепчу я ей на ухо, а затем кусаю за мочку. Она шипит, но ее голова откидывается назад в тихом стоне.

Я держу руку на нижней части ее бедра, достаточно близко к ее жару, но не касаясь его. Ее яркие глаза наполняются чистым, первобытным предвкушением.

Я отпускаю ее волосы и большим пальцем стираю пятнышко шоколада с изгиба верхней губы. Она наблюдает с расширенными зрачками, как я слизываю шоколад.

Она наклоняется ближе, приоткрытые губы манят. Последний раз, когда я ее целовал, всплывает в памяти с новой силой. То, как она смотрела на меня равнодушным, холодным взглядом. То, как она растоптала мое сердце и пошла дальше, словно я был никем.

Я отталкиваю ее и встаю. Она вскакивает на ноги, глядя на меня в полном замешательстве, словно гадая, что сделала не так.

Она сделала всё, блять, не так.

Я хватаю проволоку и вылетаю на солнце. Начинаю с рывками оборачивать ее вокруг ограждения. Я даже косячу и режу себе палец.

— Позволь мне помочь, — маленькие ладони накрывают мои, и она забирает часть проволоки.

— Я сам, — я пытаюсь вырвать ее из ее рук, но она отворачивается, вычеркивая меня из поля зрения.

— Я сказала, что помогу, — она плетется на другую сторону деревянного забора и оборачивает проволоку вокруг него, игнорируя дрожь в руках.

Невероятно упрямая женщина. Она всегда делает то, что вбила себе в голову.

Мы продолжаем работать в тишине в течение часа. Я режу проволоку, а она оборачивает ее вокруг забора. Я слежу за признаками ломки, но пока заметна только дрожь. Тремор усилился. Ей нужно будет это переспать.

— Как ты