Нешуточная любовь - Бетти Коррелло

Лицо залил такой жаркий румянец, будто еще немного – и голова бы разлетелась на части.

Эдди расхохотался, потирая грудь.

– Ох, спасибо большое.

Он вытащил из кармана вторую руку и протянул нам билеты.

– Припас вам ваучеры на бесплатную выпивку. Уж не знаю, кто сегодня трезвый водитель…

– Обалдеть! – Сэм выхватила ваучеры из его пальцев. – Спасибо, Эд! – Не прошло и секунды, как она скрылась в толпе у бара.

Я красноречиво взглянула на Эдди.

– Я. Трезвый водитель – это я.

Уголок его губ дрогнул.

– Пьяной и выступать не стоит.

– Да уж, особенно перед забитым баром. Не так ты ваши концерты описывал, ой не так.

Эдди окинул взглядом переполненный зал, изо всех сил сдерживая гордую улыбку.

– Да мы так, любители. Ты справишься.

Я пригладила белую футболку, которую заправила в атласную изумрудную юбку, купленную у Меган. Специально так нарядилась: как бы непринужденно, без излишеств, но стильно. По крайней мере, попыталась. Сидящая где-то в душе француженка прямо сейчас цыкала, затягиваясь сигареткой.

– Постараюсь вас не опозорить, но на большее не рассчитывай.

Он поднял руку к шее, потер ее.

– Кстати об этом. Насчет прошлой недели…

– Слушай, да все нормально, – перебила я его, махнув рукой. – Давай без неловкостей. – Сердце стучало в горле. Я поднесла стакан к губам и слабо пошутила: – Нам не привыкать, согласись?

– Понял. – Эдди кашлянул. – Ну тогда пойду готовить для тебя сцену. Увидимся.

Я кивнула, изо всех сил стараясь пробудить в себе ту самую француженку.

– Увидимся.

Как и было обещано, я вышла на сцену в половине десятого. Свет погас, и толпа тут же загудела. Я пододвинула табурет к микрофону, села и устроила на коленях гитару.

– Как настроение? – спросила я в микрофон. Софиты били прямо в глаза, и я видела только мельтешащие головы, раскинувшиеся передо мной морем буйков. Их было много – около сотни, наверное.

Толпа разразилась криками.

– Ну и отлично, – усмехнулась я, перебирая струны. Волнение пульсировало под ребрами, пальцы дрожали, но восторг толпы наполнял уверенностью. В груди зародилась незнакомая сила. «У меня получится». Я знала это, потому что всегда получалось. Каждый раз. Я жила на сцене. – Мне нравится эта публика. Эдди, хорошая публика! – Они закричали еще громче. – Я пришла играть на разогреве, но вас и разогревать-то не надо, да?

– Здоровяк Эдди! – заорал кто-то из глубины зала.

– Ну, давайте спою. Я эту песню только написала, но заранее должна извиниться, потому что я вроде как стырила мелодию у одного очень талантливого человека. – Я нервно покосилась за кулисы. Понимала, что он будет там.

В темноте угадывался силуэт Эдди: скрестив на груди руки, он стоял, прислонившись к дверному косяку кухни. Я не сводила с него глаз.

– Он настоящий музыкант, а я так, дурында с гитарой. В общем, вот вам «Второй поцелуй»…

Вкус соли на губах,

Наш поцелуй —

Ваниль и вишня в лепестках,

Закат, калейдоскоп огней,

И всполох желтых, розовых теней.

Шумом океана

Время даст ответ

То, что между нами – на лето или,

Или все же нет?

Очаровал меня ты, именем моим

Лишь позови, любой секрет

Тот час станет твоим.

Вкус соли на губах,

Закатный час, калейдоскоп огней,

От частого дыхания становится теплей,

Ваниль, и соль, и вишни лепестки,

И незнакомых чувств проклюнулись ростки.

Но ты ушел, оставив лишь гадать:

Мне можно вновь

Тебя поцеловать?

Я забыла обо всем, пока пела, растворившись в легком гранжевом мотиве кантри-попа. Я знала, о чем будет песня, с того самого момента, как услышала мелодию, которую подбирал Эдди. О поцелуях на закате, когда все окрашено золотом. На скамейке. В баре. После десяти долгих лет. О том, как лето проникает в самые кости, пронизывает до самого сердца. Песня, которую я написала, глядя в чернеющее небо, когда в груди трепетало от предвкушения, желания и страха. В которую вложила все размышления о том, что будет дальше, понимая, что сбудется что-то одно.

Я говорила, что хочу попробовать что-то новое, и вот – я окунулась в чувства. Чем не новинка? И плевать, поймет ли Эдди, что эта песня о нем, о нас, о нашем поцелуе. В этом-то и прелесть искусства, правда?

«Кто знает, о ком она. Может, и о тебе».

А теперь песня перестала быть только моей. Она стала общей, одной на всех, кто был в баре. Всех, кто быстро подхватил слова и начал подпевать. Всех, кто вторил мне каждый раз, когда я пела о ванили и вишне.

Песня закончилась, но я так и не смогла посмотреть в его сторону. Да и люди шумели. Вопили и хлопали громче, чем когда-либо в «Гимбли». Я потрясенно смотрела на них.

– Спасибо, – сказала я. – А теперь давайте спою что-нибудь повеселее.

23. «Бильярд»

После выступления Сэм встретила меня у подножия сцены в абсолютно пьяном угаре. Она трепала меня за щеки и что-то вопила: называла то ли дурындой, то ли гением, то ли кем-то еще, потому что слова терялись в шуме и стуке моего сердца.

Я даже подумать не успела о том, что только что сделала, потому что Сэм уже тащила меня сквозь толпу и твердила, что я просто обязана познакомиться с ее новыми друзьями.

Пробравшись сквозь толпу, мы вышли на лужайку перед баром, где народ устроил чемпионат по корнхолу, а в воздухе висели сигаретный дым и хип-хоп нулевых.

Кто-то протянул нам рюмки с текилой и спросил, где можно скачать мои песни, а затем я поцеловала Сэм в щеку и вернулась в бар, протискиваясь сквозь толпу к сцене. И вовремя, потому что в ту же секунду на сцену упал свет.

Почему-то я думала, что фронтменом группы будет Эдди. А теперь заметила его у усилителя с бас-гитарой в руках, одетого в футболку «Бильярда» – черную с выбеленными пятнами, будто созданную специально для него. Со своего места я прекрасно его видела, но понимала, что свет бьет ему в глаза и я для него – фиолетовое пятно в форме головы. Закусив верхнюю губу, он нахмурился и огляделся. Искал меня? Но не успела я выкрикнуть его имя, как включился микрофон.

– Йо-о-о-ой! – заорал гитарист – озорной на вид мужчина с залысинами и бородой. – Добро пожаловать в хренов «Бильярд»!

Громадный мужчина с кольцом в носу,