Нешуточная любовь - Бетти Коррелло

– Эдди…

Он вскинул руки, показывая, что еще не закончил. Впился в меня взглядом своих темных глаз.

– Никаких больше игр, – сказал он четко и сделал шаг мне навстречу, так и не опустив руки. – Никаких недомолвок. Вот поэтому я и не хотел заходить дальше в том жутком номере. Боялся, что ты неправильно меня поймешь и решишь, что для меня это какая-то мелочь. Дело ведь касается тебя, Дель. Нас. И я… я не смогу еще десять лет умолять небеса, чтобы ты лишилась работы, рассталась с парнем и вернулась сюда.

Сердце часто билось в груди.

– Ты умолял небеса?

– Черт, практически. – Он вздохнул, запустив пальцы в кудри. – Я не знаю, что было между нами десять лет назад. Если бы знал… если бы мог осознать… я бы много лет назад все исправил. Просто поверь, Дель. – Он закусил нижнюю губу и набрал в легкие воздуха. – Я хочу быть с тобой. Правда. – Он помолчал. – А ты?

– Твою мать, Эдди. – Я отложила гитару в сторону и нервно, поверхностно рассмеялась. – Разумеется, блин, я тоже хочу быть с тобой.

– Это хорошо, – выдохнул он. – Отлично.

А потом шагнул мне навстречу. Одним плавным движением провел ладонью по шее, скользнул в волосы, притягивая к себе, а сам наклонился, вжимаясь в меня всем телом, и я застыла в оцепенении. Так и стояла, не поднимая рук. Остальной мир растаял. Прижавшись ко мне вплотную, он слегка наклонил мою голову и коснулся нижней губы зубами.

Поцелуй вышел нежным; в нем не было остроты, накопившейся за десять лет, – лишь плавная, жгучая жажда. Жажда, от которой внутри вспыхнуло пламя, растекаясь по животу лавой и ртутью. От него пахло кокосовым шампунем и пряной сладостью туалетной воды, а на губах таял вкус апельсина. Коснувшись пальцами челюсти, он скользнул языком мне в рот, а сам потянулся ниже – провел рукой по шее, по спине и остановился на талии.

Как же я не понимала, насколько сильно соскучилась по нему? Как же не понимала, что, даже проведи мы вместе остаток жизни, я все равно буду грустить из-за упущенных моментов? Что буду ревновать его к той, с кем он провел последние десять лет? Что буду ненавидеть всех и вся, кто может забрать его у меня?

Трясущимися руками я вцепилась в футболку у него на спине, прижала его к себе со всей силы, и мы вместе пошли назад. Он прижал меня к сцене за бедра, и его руки ловко скользнули к заднице.

Разорвав поцелуй, он прижался ко мне лбом.

– Ты так красиво поешь, – сказал он хрипло. – И шутишь. И смеешься. Хочу, чтобы ты смеялась всегда.

Я отстранилась.

– Ты пьяный, что ли?

– Прости, – сказал он, с улыбкой зарываясь лицом в мою шею и скользя по ключицам губами. – Мне бы коней попридержать, да?

Я запрокинула голову.

– Где все хваленое спокойствие?

– Я слишком счастлив, – прошептал он, опаляя дыханием ухо.

– Повезло тебе, что меня сложно напугать.

– Да? – Он провел губами по моей шее, огладил ладонями бедра, и по спине пробежала дрожь.

Я выгнулась ему навстречу, и он резким движением усадил меня на край сцены. Я вскрикнула, и в ту же секунду на его губах заиграла знакомая хитрая улыбка.

– Молчи, – сказала я, запустив пальцы ему в волосы. Эдди подхватил меня под колени, поцеловал снова, а сам прошелся ладонями по ногам, мягкими прикосновениями поднимаясь выше и выше, пока не забрался под хлопок нижнего белья, прикрытого складками юбки. Я прижалась к нему крепче, закрыла глаза, наслаждаясь глубокими поцелуями. С хриплым стоном он вновь спустился вниз, к шее, а пальцами легонько скользнул по внутренней стороне бедер, мягко побуждая раздвинуть ноги. Я откинулась назад, провела ладонями по напряженным мускулам спины до ремня, коснулась пальцами пряжки – и нам окончательно сорвало крышу.

Сначала слетело все, что сковывало движения: его футболка, моя, мой лифчик – и почему-то сережки. Подцепив мои трусики пальцами, Эдди медленно спустил их по ногам, стащив прямо через туфли.

Задрав юбку, он дернул меня к себе так решительно, что звякнула пряжка ремня. Посмотрел на меня сверху вниз часто дыша. Мне нравилась жажда в его взгляде. Его пальцы коснулись меня между ног, и он судорожно вздохнул, ощутив влагу.

– Постой, – выдохнула я, приподнимаясь на локтях. Поглядела в сторону лужайки перед баром, где последние гуляки, спотыкаясь, расходились в ночь, допивая остатки алкоголя. – Нас отсюда не видно?

– Кому какое дело?

– Мне, – закатила глаза я. – Большое.

Он крепко сжал мои бедра.

– Ладно, ладно, ты права. Пойдем.

Возразить я не посмела. Эдди взял меня за руку, и мы поспешили к двери, ведущей в его кабинет. В темноте я с трудом разглядела острые металлические углы стола, заваленного бумагами, среди которых стояли фотографии в рамках и стаканчик с ручками.

Он включил маленькую настольную лампу, и по бетонным стенам побежали рыжие тени. Потом сдвинул хлам в сторону и снова повернулся ко мне, глядя голодными глазами. Подтолкнул к столу, впившись в обнаженный живот кончиками пальцев. Теплый свет играл на изгибах его мускулатуры и налитой меди сосков, путался в волосах на груди, сбегающих вниз мягкой дорожкой. Я смотрела на него и не помнила, как дышать. Потянувшись, коснулась татуировки в виде поцелуя у него на груди, прямо над колотящимся сердцем.

На губы вылезла непрошеная улыбка.

– Часто об этом думал?

Эдди нашел на столе фотографию, на которой была изображена очень чахленькая чихуахуа.

– Как я пересплю с кем-то на глазах у Пеппер? Нет. – Он отбросил рамку с фотографией на кресло, стоящее в углу. – Как я приведу тебя сюда? – Он вновь запустил пальцы мне в волосы, обхватил мое лицо и притянул ближе. – О да. С момента, как тебя увидел.

Он прижался ко мне, коснулся губами щеки, а руками подхватил под задницу и помог сесть на стол. Я стащила с него штаны и обхватила ногами за пояс, потираясь о член, выпирающий через мягкую ткань трусов. И в этот момент Эдди встал на колени. Прижался губами к лодыжке.

– Что ты делаешь? – Голос дрожал; все тело дрожало, вибрируя предвкушением. Казалось, еще немного, и я кончу от одного лишь прикосновения пальцев к лодыжке. Но нет.

– Чего ты хочешь? – хрипло спросил он, выцеловывая дрожащие ноги. Провел языком по изгибу игры, остановившись у колена. – Я слушаю. – Он смотрел на меня сквозь ресницы, прижавшись губами к внутренней стороне бедра.

– Тебя, – выдохнула я. – Без остатка.

Этого было достаточно. Он притянул меня к краю