После развода. Ненужная истинная дракона - Анна Лессер

— Попробуйте, понравится. — надавил я, усмехаясь. Анна напряглась. Так, что вены на шее проступили, и ключицы, без того острые, стали ещё острее, как будто бы кожа просто обтянула кости.

Дрожащая рука дотронулась до ручки чашки. И потянула на себя. Я знал, что в нос ударило травами, почти едко.

А вот губы у неё были аппетитные.

Сочные.

Нижняя потрескалась от мороза и от того, что она их облизывала на ветру. Ресницы длинные бросали тень на щеки. И глаза насторожённые.

Долго принюхивалась.

Я знал, что нормальная леди никогда не глотнёт напиток, к которому прикасался мужчина, просто из чувства безопасности, а мы с ней вдвоём в гостиной, запертой, за окнами гуляет стужа. И увядшую листву ветер, настолько сильный, поднимает воздух, бросая комьями то на колеса карет, то на фундамент особняка.

Ресницы подняла, на меня посмотрела, дожидаясь чего-то. А потом, глядя мне в глаза, приблизила чашку к губам и отхлебнула…

— Почему? Там мог быть яд, снотворное…

— Ни то, ни другое. — Опустив глаза и отставив чашку, сдерживая кашель, произнесла леди Анна, — вы отпили первый, значит во фляжке то, что не повредит здоровью.

— Это могло быть зелье, лишающее воли, но поскольку я в два раза тяжелее и, скорее всего, безумно много сильнее, на меня оно могло не подействовать.

— Зачем вам лишать воли ту, которая не нужна? Если бы вы хотели чего-то непорядочного, то вы бы получили это от любой леди столицы просто из-за своей фамилии, из-за своего статуса. Но вы ехали в Дринроу только для того, чтобы совратить никому не нужную сироту. Господин Шейн, если бы у меня осталось чувство юмора, я бы засмеялась…

— А почему это не может быть ядом?

— А для чего? — она на меня глаза подняла. Смотрела так, как будто бы в душу заглядывала, а я готов был уже ногой притопывать, только чтобы крылатую эту скотину разбудить.

Посмотри на неё!

Хотя бы просто взглядом пройдись по ней.

— Это не мог быть яд. Для чего? Завладеть особняком, который прохудился хуже чем старый башмак, который стоит почти с залитыми полностью подвалами? Зачем? Зачем ядом травить ту, которая даже ничего не сможет сделать, если королевский указ появится о том, что поместье будет отходить кому-то более вельможному, у которого есть деньги. Это глупо, здесь не было ни яда, ни зелья, ничего, а была спиртовая настойка на травах. Чтобы согреться, господин Шейн.

Она отвела глаза, а я вдруг понял, что у меня сердце забилось с такой частотой, что дышать даже трудно.

Ну же, ну же, посмотри на неё, посмотри!

Просто посмотри, какая умная, она интересная, видишь?

— Так о чем вы хотели поговорить, господин Шейн?

— О вас.

Я её пугал не так, что она сломя голову хотела спрятаться. Но однозначно ей было некомфортно в моём обществе.

Это было плохо. Потому что со страхом работать сложнее. Например, графиня Монклер никогда меня не боялась. Она радовалась, когда я появлялся в её покоях, и леди Адиль считала меня безумно очаровательным. И галантным, но ни одна из них не испытывала страх.

Тогда что такого во мне видела леди Анна, что переливающееся серебром беспокойство я ощущал даже на расстоянии.

— Обо мне не стоит говорить. У меня нет выдающейся магии, у меня нет большого наследства, у меня даже поместья скоро не будет.

— Почему?

Анна пожала плечами и посмотрела в окно.

Старый формат рам, когда стекло делили на несколько кусков. Безопасности ради, но в современных домах для безопасности ставили охранные кристаллы. А это поместье не могло похвастаться даже элементарным, чем-то базовым.

— Проще всего выдать меня замуж. Теоретически проще, если найти какого-нибудь повесу или не особо интересного для короны, скажем так, баронета, прожигателя жизни и просто выдать меня замуж. Тогда земли Дринроу автоматически перейдут в его пользование. Так что появление вас, либо кого-то другого было только делом времени. Я не считаю, что излишние иллюзии могли дать мне право подумать о том, что может быть как-то иначе. Так что рано или поздно поместье все равно отойдёт кому-то более статусному, нежели чем мой род.

Анна заправила пряди волос у висков за уши и сложила руки на коленях, сцепила их в замок.

— Так что вы мне хотите сказать, что кто-то, провинившись, попал под королевское желание в пользу короны забрать земли Дринроу, отчуждение верно?

Я потёр переносицу.

Ну же, дракон, проснись. Тебе надо всего лишь на неё посмотреть.

Не наивная, не глупая. Красивая. И вероятно, что с годами станет ещё красивее.

Вместо старых тряпок — тяжёлый бархат. И обязательно рубины на шею. Чтобы золото жёлтое было на оправе. Вульгарно дорогое, но только оно сможет подчеркнуть величие. И диадема обязательно в волосы. Тоже с рубинами.

Я тяжело вздохнул, ощущая жар в груди, и дёрнулся, пытаясь заставить дракона проявить хоть каплю интереса к этой маленькой смелой леди, живущей в глуши.

Ну же, я не так много прошу.

Самое главное условие соблюдено — она мне приятна.

А это значит из Дринроу я уеду только с ней.

Ну же, дракон, проснись.

Посмотри на нее! Посмотри!

Глава 43

Герберт. Много лет назад.

Но дракон спал, мне кажется, он настолько обнаглел, что в какой-то момент готов был захрапеть, а серьёзные голубые глаза напротив ни разу не потеряли нить взгляда.

Анна смотрела на меня сосредоточенно, любознательно и немного устало, вероятно, от того, что давно приняла свою судьбу, давно осознала тот факт, что просто из-за того, что корона не захочет терять род Лунного Камня, ее действительно выдадут замуж, что, собственно, сейчас и происходило, только не какому-нибудь пропоице баронету, а мне.

Герцогу Шейну.

И почему-то в глубине её глаз я видел практически холод океана, ледники его такие, которые не на нашем континенте, а намного дальше, почти на краю света, который укрыт снежной шубой, где нет ничего. Кроме хрустально зеркального льда, воды и белых облаков снега.

— А вам нужен только глупый повеса, баронет, и